— А что же это? Роды. Конечно, роды. Просто ребенок родился не на этот свет, а на тот, откуда пришел. Пришел и ушел, упс! Ты просто забыл, дорогой, — перегнувшись к нему, она вдруг нежно погладила его ладонью по волосам, — забывчивый мой…
Он ошарашено смотрел на нее:
— Скажи… они кололи тебя? Чем?
— У меня сегодня через три часа консультация в центральной московской клинике. Очень дорогая процедура, но я сейчас не нуждаюсь. Для своего здоровья и будущего потомства ничего не жалко, ха-ха-ха! Врач сегодня мне объяснит толком, как я смогу зачать.
— Через три часа ты летишь в Нью-Йорк, забыла?
Ему показалось, что во время всей этой сцены из-за спины стоящей у стойки толстухи-официантки кто-то внимательно смотрит на них.
Жена оглянулась и посмотрела точно в ту сторону, о которой он только что думал.
— В Нью-Йорк? Вау… А, ну да… Я не лечу, — она капризно пожала плечами, — я иду к ребенку.
— Какому ребенку… Маша… У нас не было и не будет никогда никаких детей. Я вообще-то хотел встретиться с тобой, чтобы…
— Ты кажется не в курсе. У нас уже есть ребенок, просто мы еще о нем не знаем. Он существует, просто еще не вошел в меня. Не волнуйся, материального от тебя ничего не требуется, в июле, как ты знаешь, я создала консалтинговую фирму — или я тебе не говорила? Нет? Говорила, говорила… так что наш мальчик не будет ни в чем нуждаться.
— Маша… Ты врешь. Зачем? Ты ведь раньше никогда не врала.
— Зачем ты так жестоко говоришь сейчас со мной?
— Я?
— Ты… — вдруг, всхлипнув, жена закрыла лицо руками и тихо зарыдала, — ты так жестоко сейчас сказал, вместо того, чтобы просто поверить…
— Поверить? Во что? В то, чего нет?
— Есть! Все уже есть, все, до нас! Но если не верить в него, оно исчезнет и не будет, не будет.
— Ну да, может, и этой тарелки нет? — кивнул он на стол. — И этой руки моей, и тебя, и меня… Вот я не в верю в тарелку — и она тут же исчезает? — Виктор зло засмеялся. — Не поверю в себя — и меня нет?
— Ты не любишь меня.
— Маша, погоди, успокойся, мы сейчас не об этом…
— Ты и ее не любишь…
— Кого?! — вздрогнув, он посмотрел на нее.
Жена вытерла лицо салфеткой и высморкалась.
— Какая разница кого, я же вижу, не любишь.
— Что ты видишь, Маша? — с отчаянием почти крикнул он. — Ты слепая!
— Ты заколдован, мой милый… — она улыбнулась ему, блестя мокрыми глазами, — вот в чем дело.
— Машенька, я….
— Я поэтому и пришла сюда, на это свидание. Чтобы расколдовать тебя.
— Что?.. нет…
— Мне нужно всего лишь поцеловать тебя! — жена вдруг торжественно встала. — Сейчас я тебя поцелую, и все пройдет, — полуоткрыв губы и закрыв глаза, она протянула к нему руки.
Он смотрел на нее. Маша топнула ногой: