Моя сестра живет на каминной полке: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В середине урока миссис Фармер объявила, что у нее есть Очень Важная Новость. Волоски на бородавке встали дыбом, подбородок затрясся.

– У нас будет инспекция! – сказала она и оглянулась на дверь, как будто к нам прямо сейчас ворвутся. Я даже представил себе целую армию вооруженных до зубов… не знаю кого. – К нам придут инспекторы.

Дэниел вскинул руку:

– А мой папа старший инспектор полиции.

– Сейчас не до похвальбы, – отрезала миссис Фармер, а Сунья громко засмеялась. – Эти инспекторы не из полиции. Это такие мужчины и женщины, которые проверяют школы и ставят отметки – «отлично», «хорошо», «посредственно» и «плохо». – Лицо у нее стало белым как мел и даже бесцветные глаза будто побелели. – На следующей неделе они будут сидеть у нас на уроках и смотреть, как я вас учу. Поэтому ОЧЕНЬ ВАЖНО показать инспекторам, как мы с вами хорошо работаем. ОЧЕНЬ ВАЖНО вести себя как хорошие мальчики и девочки. Они могут вас что-нибудь спросить. ОЧЕНЬ ВАЖНО отвечать вежливо и четко и хорошо отзываться о нашем классе.

Сунья ухмыльнулась. Я прекрасно знал, о чем она думает. Хотел улыбнуться в ответ, но не стал.

На перемене я двенадцать минут сидел в туалете и почитал папу. Совал руки под сушку и представлял, что она огнедышащий дракон. Руки обжигало жарким пламенем, но я мужественно терпел. Неплохая забава, хотя сидеть на скамейке с Суньей или пробираться вместе с ней к потайной дверце куда лучше. Только мне больше нельзя этого делать. На всякий пожарный. Вдруг рай в самом деле есть и Розина душа торчит там в полном одиночестве? Чтобы Бог меня тоже пустил туда, я должен соблюдать Заповеди. Все. Включая пятую.

Уже два дня, как я и словом не обмолвился с Суньей. После той жареной курицы папа каждый день возит нас в школу и готовит ужин, поэтому, думаю, я правильно поступаю. Хотя это ужасно трудно. Когда нашел у себя в шкафчике Суньино кольцо из изоленты с белым камушком, живот так и скрутило. Теперь, когда мы раздружились, мне должно было полегчать, но не полегчало. Лучше было, когда она приставала с расспросами: «Что случилось?» да «Чего ты такой странный?». Я хоть голос ее слышал.

Я, наверное, стал как наркоман какой-то. В кино показывают, как они только и делают, что мечтают о своих таблетках, и чем меньше шансов раздобыть их, тем сильнее они эти таблетки хотят, пока не свихнутся и не пойдут грабить супермаркет. Я не говорю, что ограблю школьный буфет или еще что. Вряд ли Сунья будет со мной дружить, даже если я подарю ей весь шоколад из шкафа в приемной, – у нас в приемной буфет устраивается, на переменах по средам и пятницам.

Сегодня к нам на ужин приходил Лео. Папа сделал пиццу. Она, конечно, магазинная была, но папа накрошил туда ветчины, а сверху вывалил банку ананасов, и получилась гавайская пицца. Мама так делала. За столом никто особо не разговаривал. Папа не обращал внимания на Лео, тот, похоже, нервничал, и Джас тоже явно была не в своей тарелке. Потому что без конца расспрашивала про то, что я ей уже давно рассказал. Спросила, например: «Как дела с футболом?» – а ведь я еще на прошлой неделе сказал, что до Рождества никаких игр не будет. Потом вдруг спрашивает: «Какой у вас директор?» – а сама лучше меня знает, потому что разговаривала с ним по телефону. Тем не менее я старательно на все отвечал. Просто ей ужасно хотелось услышать что-то еще кроме стука ножей по тарелкам да папиных вздохов при взгляде на зеленые волосы Лео.

После ужина Лео как заведенный повторял: «Большое спасибо» и «Было очень вкусно. Просто потрясающе». Как будто у нас был целый пир, а не магазинная пицца. Папа что-то буркнул, я не расслышал что. И я разозлился, потому что бабуля говорит: «Вежливость ничего не стоит». Джас взяла Лео за руку и потянула к лестнице. У папы глаза чуть не выскочили из орбит.

– По-моему, там удобнее, – сказал он и показал на гостиную.

Джас покраснела, как печеный помидор, которые нам давали на английские завтраки в Испании. Мне стало ее жалко, но я вел себя почтительно и ничего не сказал, а принялся помогать папе мыть посуду. Он тер ее с таким ожесточением, что пена разлеталась по всей кухне. Мне хотелось спросить, почему он сердится, но я не посмел. Тогда я начал рассказывать ему про Моисея и про камень, но он не дослушал и ушел за пивом.

13

Прошлой ночью мне приснилась Сунья. Будто я просил ее показать волосы и старался сдернуть с нее хиджаб, а она увертывалась и натягивала хиджаб на голову. А я все просил и просил. Умолял и умолял все с большим отчаянием, но с каждой просьбой хиджаб все плотнее обхватывал ее голову, все больше закрывал лицо Суньи, пока не оставил открытым лишь один глаз. И этот глаз не сиял, а только смотрел, смотрел и вдруг превратился в рот, который прошипел: «Возвращайся в свой Лондон!» Я проснулся весь в поту, со слипшимися волосами и с такой тоской по Сунье – даже сердце заныло.

В машине по дороге в школу папа твердил: «Нет и нет», а Джас дулась.

– Но ты же сказал ладно, – говорила она.

А папа отвечал:

– Я дал согласие на твоего приятеля, а не на то, чтобы ты бегала на свидания.

– Но мы просто хотим сходить в кино!

– У твоего Лео зеленые волосы, – сказал папа.

– Ну и что? – вскинулась Джас.

А папа:

– Это ненормально.

– Ничего подобного!

Я с ней согласился, только молча.

Тогда папа сказал:

– Парни, которые красят волосы, смахивают на… – И замолк.

Джас метнула в него свирепый взгляд.

– НА КОГО же они, по-твоему, смахивают? – вскинулась она, а я умолял Бога сбросить еще один булыжник, чтобы оглушить папу и заставить замолчать.