Моя сестра живет на каминной полке: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– На девчонок они смахивают, – пробормотал он.

А Джас взвизгнула:

– На ГЕЯ, хочешь сказать?

– Твои слова, не мои, – ответил папа.

И стало тихо. И так мы ехали в полной тишине, пока Джас не сказала:

– Останови машину.

– Не дури, – бросил папа.

– Останови эту ДУРАЦКУЮ машину! – крикнула Джас. (Вообще-то она сказала слово на букву «б».)

Папа затормозил. Сзади загудели. Джас выскочила, хлопнула дверцей. Она плакала, папа орал, окна все запотели. Снова загудели. Папа глянул в зеркало заднего обзора, процедил:

– Они еще будут учить меня жить в моей собственной стране…

Я протер стекло, посмотрел назад и увидел в машине Сунью и ее маму. Папа сорвался с места, оставив Джас под дождем. И все бурчал, бурчал про «этих проклятых черных», что они не работают, а только сидят как тараканы по домам и вытягивают деньги из правительства, чтобы потом взорвать страну, которая их кормит.

А когда мы резко вильнули, объезжая овцу, которая щипала траву у дороги, мне вдруг стукнуло в голову – а как же девятая Заповедь? Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего. Вчера, когда миссис Фармер спросила нас, что это означает, Дэниел поднял руку и сказал: «Не ври про твоих соседей».

Я выпрямился. Не ври. Сердце в груди заколотилось быстро-быстро. Про твоих соседей. В машине заработало радио, музыка так и надрывалась, но у меня в ушах звучало только папино вранье. «Все мусульмане убийцы. И лентяи – не хотят учить английский. Сидят и мастерят бомбы у себя в спальнях». Сердце вдруг оборвалось. Папа произносил ложное свидетельство! А Сунья живет в каких-то трех километрах от нас! Значит, он нарушил Заповедь, потому что сказано: Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего. Не сказано же: Не произноси ложного свидетельства на соседей, с которыми живешь дверь в дверь. Это было бы другое дело.

Машина остановилась у школы, и папа сказал:

– Давай, на выход.

Я кивнул, но не двинулся с места. Папа произнес ложное свидетельство.

– Пошевеливайся! – рявкнул папа, упершись взглядом в ветровое стекло, где мотались из стороны в сторону дворники.

Я расстегнул ремень, вылез из машины. Папа укатил, не попрощавшись. Машина, набирая скорость, мчала по улице, а я поднял руку и показал небу средний палец. Два кольца вместо одного были на нем, одно с белым, другое с коричневым камушком, почти вплотную друг к другу. Я послал подальше Бога и Моисея. А потом покачал рукой и послал подальше папу. И нарушил пятое правило. И мне стало хорошо. Машина скрылась за углом, а я побежал в школу искать Сунью.

– Скоро Рождество, – сказала миссис Фармер. – Пора нам с вами заняться рождественским представлением.

Все застонали. Я понял: эта школа ничем не отличается от моей старой школы. В Лондоне мы каждый декабрь мастерили рождественские вертепы и разыгрывали историю про хлев для мам и пап, которым, должно быть, до смерти прискучило из года в год смотреть одно и то же представление. Я играл овцу, заднюю половину осла и еще Вифлеемскую звезду, а какого-нибудь человека – ни разу.

– Очень важно уяснить Истинное Значение Рождества, – сказала миссис Фармер, а я тихонько пропел:

– Мы – божьи странники, продаем подштанники. Просто сказка! Всего одна завязка! Для вас, избранники.

Сунья даже не улыбнулась.

– Сейчас мы напишем историю Рождества Христова с точки зрения Иисуса, – объявила миссис Фармер.

А что такого мог видеть Иисус? Да ничего, кроме внутренностей Марии, охапок соломы и нескольких волосатых ноздрей, когда в ясли заглянули пастухи. Но тут миссис Фармер сказала:

– Это самая главная ваша работа за весь год! Вы должны очень постараться, чтобы я поставила вам хорошие отметки и на родительском собрании показала ваши работы родителям.

Я успел накатать четыре страницы, прежде чем миссис Фармер велела положить ручки. Маме должно понравиться. Особенно про то, как внутренности Марии осветил алым сиянием архангел Гавриил, которого я сделал дамой. На тот случай, если на родительском собрании папа прочтет сочинение. Раз он считает геями мальчиков с зелеными волосами, то я уж даже не знаю, что он может сказать про мужчину с крыльями.

Я вырвал листок из альбома и нацарапал Сунье записку: Приходи на перемене к сараю. И пририсовал смайлик с рожками. Она прочла записку и даже бровью не повела. Когда нам разрешили выйти из класса, я пулей помчался в приемную, но вовсе не для того, чтобы под дулом пистолета потребовать у миссис Уильямсон: Шоколад или смерть!

Ничего подобного. Я купил на бабулины деньги шоколадный батончик с вафлями, выскочил на улицу и скрылся за потайной дверью. Пятьдесят один раз я стукнул по теннисному мячику, и только тогда до меня дошло: Сунья не придет. Я даже разозлился. Ну и вредная девчонка! Развернул батончик и уже хотел откусить сразу половину, но удержался. Слюны набежало – полный рот, но я снова завернул батончик и сунул в носок, потому что в штанах у меня карманов не было. На математике я написал Сунье еще одну записку – попросил прийти к сараю на большой перемене. На этот раз, чтобы она наверняка пришла, приписал: Пожалуйста. А еще: P. S. У меня для тебя сюрприз.

Сэндвичи я ел, сидя на футбольном мяче, который то и дело норовил из-под меня выкрутиться. Трудно было держать равновесие, я даже уронил на пол кусок хлеба. При каждом скрипе (и даже без него) сердце подпрыгивало, правая нога дергалась, а во рту пересыхало так, что кусок застревал в горле. Взгляд приклеился к светлой щелке у двери. Меня не оставляла надежда, что щелка превратится в прямоугольник и возникнет Сунья, темным силуэтом на фоне солнца. Но ручка не поворачивалась, дверь оставалась закрытой.