Две стороны Луны. Космическая гонка времен холодной войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тогда это не было ясно, но, оглядываясь назад, понимаю, что Никсон хотел спровоцировать нас, астронавтов, на признание, что же такого замечательного мы находим в нашем деле. Мы говорили о пользе для науки и техники, о ценности исследований, о побочных продуктах, появляющихся в рамках развития космонавтики, которые приносят прибыль в экономике США. Мы отстаивали тогда ту же самую точку зрения, которой многие придерживаются и сейчас: общество, которое заботится о своем будущем, должно сознательно вкладываться в исследования космоса и небесных тел. К тому же сэкономленные на космонавтике деньги необязательно тут же потратят на помощь бездомным.

Под конец ужина Никсон тщательно подвел итоги. Сам он не поддержал ни одну, ни другую сторону. Но когда наши леди оставили нас наслаждаться коньяком и сигарами, он с явным энтузиазмом поддержал программу. В конце концов, она ведь позволяла ему показывать нечто значительное и позитивное в трудный для истории нашей страны период.

То, о чем мы все думали, но молчали во время обсуждения – важность успехов в космосе для победы в холодной войне. Я не высказал это распекавшему нас сенатору прямо в глаза, но так и хотелось его спросить: «Вы вообще хотите, чтобы мы выиграли гонку? Вы хотите жить в свободном обществе? Или вам был бы милее коммунизм?»

Важнее всего то, что мы искренне верили: наш долг – показать демократию как лучшую систему устройства общества, при которой хочется жить.

Глава 9

Орел и медведь

1969–1971

Полковник Дэвид Скотт

ЗАЛ УПРАВЛЕНИЯ СРЕДСТВАМИ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ПОЛЕТА.

ЦЕНТР ПИЛОТИРУЕМЫХ КОСМИЧЕСКИХ ПОЛЕТОВ.

ХЬЮСТОН, ТЕХАС

Мы поймали волну успеха. Мы достигли стольких целей в экспедиции «Аполлона-9», что будущим полетам ничто не мешало состояться по расписанию. Вслед за нами полетел «Аполлон-10», и Тому Стаффорду вместе с Джином Сернаном удалось провести лунный модуль в 15 километрах от поверхности Луны, а Джон Янг, пилотировавший командно-сервисный модуль, обеспечивал их возвращение домой. Когда экспедиция вернулась на Землю, мы посмотрели фильм, который они сняли при приближении к Луне. Кратеры и горы (некоторые достигали в высоту почти пяти километров) смотрелись прекрасно, их вид с такого небольшого расстояния очень впечатлял.

Почти сразу же, как только «Аполлон-10» вернулся в мае 1969 года, стало очевидно, что в следующем полете и попытаются достичь главного – сесть на Луне. Все предварительные этапы позади. Теперь пришло время для самого важного. Мы должны были успеть в установленный Кеннеди срок.

Нас переполнял оптимизм. Как и сомнения. «Аполлон-9» и «Аполлон-10» слетали отлично. Нарастало опасение, что удача не всегда будет на нашей стороне и что-то может пойти не так.

«Можем ли мы быть такими везучими? – спрашивали некоторые сами себя. – Сумеет ли „Аполлон-11“ благополучно опуститься на саму Луну?»

Мне льстило, что Нила Армстронга выбрали командиром «Аполлона-11»; его экипаж составили Майк Коллинз и Базз Олдрин. По нашему с Нилом полету на «Джемини-8» я знал, какой он отличный командир – отважный и спокойный даже при самых экстремальных обстоятельствах. Думаю, впрочем, все мы, астронавты, узнав эту новость, вздохнули: «Как жаль, что не я». А историю о разладе между Баззом и Нилом по поводу того, кому из них первым спуститься в скафандре на поверхность Луны, считаю, чрезмерно раздули.

Без всякого сомнения, первым должен был стать Нил. То, как открывался люк лунного модуля, сильно помешало бы Баззу выйти первым. Кроме того, командовал именно Нил. Ему и идти первым. Вот и все. Что здесь еще обсуждать?

Я никогда и не думал, что окажусь в самом первом экипаже, которому доверят прилунение: передо мной в очереди стояло полно народу. После «Аполлона-9» меня назначили дублером Пита Конрада, командира будущего «Аполлона-12». Я даже шутил с ним, что, если у «Аполлона-11» не получится сесть на Луну, тогда я сломаю ему ногу и сам стану командиром следующего корабля, который отправят на Луну, чтобы попытаться сесть.

Готовясь к полету на «Аполлоне-11», Нил пару раз чуть не лишился жизни. Подготовка к прилунению включала пилотирование несуразной машины, летающей на комбинации турбореактивных и жидкостных ракетных двигателей, – «аппарата для отработки посадки на поверхность Луны»[65], имитировавшей исключительно сложные условия, в которых окажется пилот лунного модуля, ведущий корабль на посадку. Нелепое на вид сооружение прозвали «летающая кровать». Такая тренировка была нужна, но таила опасность. Один раз на авиабазе ВВС Эллингтон Нил едва успел катапультироваться за считаные секунды до того, как аппарат разбился и взорвался.

За пару дней до старта я позвонил Нилу на мыс, чтобы пожелать ему удачи. До нашего полета на «Джемини-8» Армстронг любил говорить: «Если не можешь быть хорош, будь ярок». Ну что ж, на нашем «Джемини-8» мы точно слетали ярко. Поэтому теперь я повторил то, что сказала мне Лартон перед моим полетом на «Аполлоне-9»:

– Окей, Нил, в прошлый раз мы слетали ярко. Теперь будь хорош.

Мы очень мало с ним виделись после нашей экспедиции. Каждый астронавт, как правило, основное время проводил со своими напарниками по полету. Точно так же общались и наши семьи. Но Джен Армстронг и моя жена стали настоящими подругами. Незадолго до старта «Аполлона-11» Джен позвонила Лартон, чтобы спросить, можем ли мы помочь ей посмотреть на пуск не в миллионной толпе, которая ожидалась на мысе Кеннеди в день знаменательного события.

Саму Джен пригласили наблюдать за пуском с палубы большой круизной яхты, принадлежавшей North American. Та отчалит от берега Флориды, но Джен нужно было помочь с приготовлениями, чтобы попасть туда. Я хорошо знал сотрудников из North American, так что позвонил куда надо, и нам выделили реактивный самолет, на котором мы и отправились вместе во Флориду.

Ночью 15 июля 1969 года Джен, Лартон и я прилетели на авиабазу ВВС Патрик в штате Флорида, откуда нас подвезли в дом друга Армстронга, и там мы смогли несколько часов поспать. Утром мы направились на яхту.

День прошел замечательно. Запуск корабля смотрелся великолепно. Он прошел безукоризненно. Джен, насколько помню, оставалась спокойна. Еще несколько часов после запуска мы оставались на борту, слушая голоса экипажа «Аполлона» по приемникам, специально предоставленным NASA, и ожидая, пока огромная толпа на мысе Кеннеди рассосется. Запуск прошел нормально, и мы испытывали большое облегчение. Но бутылки с шампанским и коробки сигар не открывались: они ждали своего часа – когда завершится полет.

Когда мы вернулись в Хьюстон, я несколько раз побывал в Главном зале управления – мозговом центре всей операции, который находился по другую сторону застекленного окна ВИП-галереи Центра управления полетами. Здесь руководитель полета вместе с командой каждую секунду координирует все действия в экспедиции. Как командир дублеров для следующего «Аполлона», я имел неограниченный доступ в эту тщательно оберегаемую рабочую комнату.

Я не так часто появлялся в Главном зале, потому что по установленному правилу там должны находиться лишь те, кто нужен для успешного хода экспедиции. Здесь выстроились ряды панелей управления, за которыми посменно работали десятки операторов перед гигантским экраном, отображавшим текущее положение корабля на орбите. В задней части зала, откуда все было хорошо видно, находилось место руководителя полета, дирижера всей симфонии. Чуть впереди слева от руководителя – в начале лунной кампании это, как правило, был Крис Крафт – располагалось место для астронавта-кэпкома. Ближе к кэпкому сидел дежурный врач.

Все двери Главного зала сторожили охранники NASA, проверявшие личные карточки у всех, кто хотел войти. От входа направо и налево уходили коридоры со множеством дверей в комнаты управления поменьше. В каждой из них работал персонал, обеспечивающий ту или иную поддержку экспедиции. Во всех таких мини-залах тоже имелись панели управления – или выстроенные вдоль стен, или сгруппированные в центре помещения, – соединенные компьютерными и телефонными линиями с Главным залом. И каждый мини-зал, в свою очередь, служил точкой сосредоточения сетевых ресурсов региональных центров управления, разбросанных по стране на площадках частных подрядчиков или в других правительственных сооружениях, которые построили или выделили для многосторонней поддержки программы «Аполлон». Эта сложнейшая и огромная сеть работала великолепно. Но ее сердцем оставался Главный зал управления полетом.

Заходя туда, я тихонько присаживался на ступеньке сбоку, молча наблюдая и слушая через наушники, что именно происходит; в лунной кампании места для лиц с официальными обязанностями всегда оставались заняты. И вот с этой самой ступеньки вечером 20 июля 1969 года я слушал и наблюдал, как Нил и Базз ведут лунный модуль «Орел» на посадку к поверхности Луны. Воздух в зале гудел от напряжения.

Дела приняли серьезный оборот, когда на борту лунного модуля начались проблемы с компьютером за считанные минуты до запланированной посадки. Бортовой компьютер зажег индикатор «Программный сбой», и это означало, что он перегружен и не успевает делать нужные для посадки вычисления. Компьютер смог начать отсчет заново и восстановить вычисления, но до этого индикатор еще четыре раза сигнализировал об ошибке. Такого накала волнения сердце могло не выдержать.

ЦУП сразу не понял, как яростно Нил старался отыскать ровную и свободную от препятствий площадку, чтобы опустить лунный модуль на поверхность. Все происходило очень быстро. И лишь потом, проанализировав данные, все оценили истинный масштаб трудностей. Поначалу программы управления полетом лунного модуля не отличались точностью, и о характеристиках гравитационного поля Луны тоже было мало известно. Система наведения вела корабль на снижение прямо в большой кратер около 60 метров в диаметре. У Нила почти закончилось топливо, пока он старался безопасно посадить Орла дальше усеянного камнями поля на краю кратера.

Море Спокойствия, где все-таки прилунился Орел, на всех фотографиях, сделанных перед полетом, выглядело гладким и ровным. Но снимки не показывали крутых склонов кратера и огромных камней на них, где попытка посадить лунный модуль могла бы закончиться печально.

[65] Lunar Landing Training Vehicle, LLTV.