Две стороны Луны. Космическая гонка времен холодной войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Хорошо, – сказал он. – А чего вы хотите сами?

– Думаю, что не хочу покидать Эдвардс.

– Ну тогда вам не нужно покидать Эдвардс.

Вот черт. Я услышал два различных мнения. Два уважаемых мной человека посоветовали мне полностью противоположное. Я чувствовал боль, настоящую боль. В ранние утренние часы я сидел на кровати в отеле, думая, что же скажу, если раздастся тот самый телефонный звонок. Если оставлю базу Эдвардс, значит, покину мир Чака Йегера – тот мир, о котором я мечтал с самого детства. Я разрывался между двумя великолепными, многообещающими возможностями. По сути, будущее выглядело неплохо. Это вроде шахматной игры. Следовало решить, какой фигурой и куда пойти.

В итоге Дик Слейтон так мне и не позвонил. На следующее утро я спустился к стойке дежурного в отеле и нашел там одного из наших парней, Теда Фримена, который стоял, широко улыбаясь.

– Нам пришел приказ, – сияя, сказал он.

– Что ты имеешь в виду?

– Спроси парня за стойкой, – ответил Тед. И точно, у дежурного меня ждало письмо. Я немедля разорвал конверт. Приказ формулировался кратко, но недвусмысленно: «В трехдневный срок явиться в Хьюстон. Вы переподчиняетесь NASA».

Так что мне даже не пришлось решать, становиться астронавтом или нет. Все решили за меня.

Не могу отрицать, что я был доволен, ужасно доволен тем, что вошел в число 14 мужчин, отобранных в третью группу астронавтов. И я так и не понял, почему мой добрый друг Майк Адамс не получил эту привилегию вместе со мной. Но он остался пилотом на базе ВВС Эдвардс и сделал там великолепную карьеру, в том числе и с полетами на X-15.

Важно подчеркнуть, что не знаю, что сказал бы в ту ночь, спроси меня кто-нибудь прямо, хочу ли я стать астронавтом в NASA. Наверное, согласился бы. Но случилось то, что случилось, и я просто стал упаковывать чемоданы, чтобы отправиться в Хьюстон.

Алексей Леонов

Интересные новости. Американский журнал Life написал, что выплатил за три года 500 000 долларов группе из первых семерых астронавтов США, отобранных в 1959 году, за привилегию печатать их интервью. У нас тогда зарплата составляла около 50–60 рублей в месяц до вычета партийных взносов. Тогда не существовало официального обменного курса, и владение долларами в СССР считалось абсолютно незаконным, но на черном рынке за доллар давали около 60 копеек; так что наши зарплаты были эквивалентны примерно 100 долларам в месяц.

Я внимательно следил за всеми изменениями в американском отряде астронавтов. В научных журналах США выходило много богатых на детали статей о национальной космической программе, и разведка регулярно нам докладывала о содержании этих материалов на инструктажах. Так мы получали своего рода заблаговременные уведомления о том, кто у американцев летит следующим и в чем заключается задача очередного полета.

Если говорить о менее серьезных вещах, то меня удивляло и поражало то, что я читал о жизни астронавтов в многочисленных статьях журнала Life: сперва о первой семерке астронавтов «Меркьюри», затем о тех девяти парнях, которых отобрали в 1962 году, а потом и о новой группе следующего года из 14 человек. Я знал их имена и фамилии, сколько у каждого из астронавтов детей. В журнале бесконечно публиковались фотографии этих пилотов вместе с семьями в расслабляющей обстановке просторных квартир и оснащенных по последнему слову техники домов.

Мы немного завидовали. О нас, отряде космонавтов, и о наших семьях государство заботилось. У большинства из нас уже появились маленькие дети. Моя дочь Виктория родилась вскоре после полета Юрия Гагарина. У самого Юры тоже была маленькая дочка, и мы много времени проводили вместе семьями. Отряд космонавтов выступал как хорошо спаянная группа. Мы все решали коллективно.

Долго спорили о том, какое жилье следует построить для нас в Звездном Городке. Идею, что космонавты должны жить в индивидуальных жилых домах, отвергли. Вместо этого мы выбрали коллективную жизнь в советском стиле в двух сомкнутых высотных многоквартирных зданиях с расположенным тут же банкетным залом для встреч и других празднований. Мы словно бы думали, что навеки останемся молодыми и так и продолжим жить плечом к плечу, как студенты вуза.

Насчет дисциплинарной политики в отряде мы тоже решали сами. Регулярно у нас проходили собрания, и почти с самого начала мы приняли непреклонное решение: если кто-то из космонавтов нарушит строгие правила дисциплины, нужные для достижения целей нашей программы, он должен покинуть отряд. И вскоре пришло время испытать нашу решимость в деле.

Как-то вечером космонавты Григорий Нелюбов, Марс Рафиков, Валентин Филатьев и Иван Аникеев засиделись за выпивкой в маленьком ресторане на железнодорожной станции Чкаловской. Пить строжайше запрещалось. Чем сильнее они напивались, тем развязнее себя вели и громче спорили друг с другом. В конце концов они затеяли драку с официантом, и начальнику станции пришлось позвонить в местную воинскую часть.

– Так, ребята, пора завязывать и собираться домой, – сказал космонавтам офицер из части, стремясь разрядить обстановку.

Нелюбов в ответ взорвался:

– Заткнись! Это не твое дело!

Оказалось, что он неправильно выбрал, кому нахамить: офицер был старше Нелюбова по званию.

– Если не извинитесь передо мной к девяти часам утра, вы крупно влипли, – пообещал Григорию офицер.

На следующее утро всех четверых вызвали в кабинет начальника центра подготовки. Выяснив, что случилось, мы немедленно решили провести тем же вечером свое собрание. Оно длилось недолго. Мы проголосовали. Все, кто был за то, чтобы четверо виновников ушли из отряда, подняли руки. Решение было единогласным: «за» проголосовали даже сами провинившиеся. Нам было грустно в тот день. Эти пилоты высшей квалификации успешно прошли строжайший отбор. Но все они отправились служить обратно в ВВС.

Судьба двоих из них сложилась странным и печальным образом. Как-то ночью на вечеринке у Аникеева кто-то похитил из кармана ключи от машины. Воры забрали его автомобиль и, пытаясь побыстрее скрыться, задавили кого-то насмерть. После этого похититель вернул ключи в карман Аникеева. Ивана арестовали и отправили в тюрьму, где он провел год, пока не выяснилось, что он невиновен. Но после освобождения он уже к полетам не вернулся.

Еще трагичнее доля Нелюбова. Покинув отряд космонавтов, Григорий служил летчиком-испытателем в поселке Черниговка на Дальнем Востоке. Там он тоже нарушал дисциплину. Как-то зимней ночью Нелюбов шел вдоль железнодорожных путей в метель, подняв воротник шинели, чтобы защититься от ветра и снега. Он не услышал, что сзади приближается товарный поезд. Балка, торчавшая из вагона, ударила Григория по голове, и он погиб на месте. Дважды я ездил на его могилу в те далекие края. Его смерть стала настоящим горем.

Тем не менее, когда четыре космонавта ушли из отряда, времени горевать у нас не оставалось. Обстановка держала в напряжении. Мы готовились в очень плотном графике, и для тех, кто не мог выдержать темп, места не оставалось.

Во время короткого перерыва в один из дней интенсивных тренировок в Звездном Городке в ноябре 1963 года я включил радио. Главная новость дня: убит президент США Джон Ф. Кеннеди. Позже в тот же день я увидел по телевизору кошмарные кадры, как в голову Кеннеди попадает пуля. Многие советские люди переживали его гибель, нашлись и те, кто принес траурные венки к дверям американского посольства в Москве. Я тоже сделал это.

Кеннеди уважали как великого государственного деятеля. Помню, как подумал, что космическая программа США может скакнуть вперед после его смерти, поскольку американцы решат воздать долг памяти погибшему лидеру, претворив в жизнь его план отправить человека на Луну до того, как истечет десятилетие.