— Помоги!!! — одними губами прошептала, зажмурив глаза и, наступив на горло шляхетской гордости, добавила. — Прошу тебя!
Внезапно сердце пропустило удар.
Один
Второй
Третий
В ушах гулко зашумело.
Ядвига судорожно вздохнула и распахнула глаза.
Вместо опушки леса — темный берег реки. Угольно-черная в рассветных сумерках вода. Ошмётки льда плывут хлопьями пепла давних пожарищ. Сухой очерет сломанными остряками торчит вдоль берегов. Камни перекатов как обглоданные кости из разрытых могил…
Наступает излом зимы…
Излом годового круга…
Духи голодны и злы, духи теряют рассудок…
Они жадно глядят на мир, тянутся к людскому теплу.
Ядвига рывком поднялась, крепче сжала посох. Настороженно прислушалась.
Тишина вязкая, давящая.
Только шорох мерзлого крошева и тихий плеск свинцовой волны.
«Нельзя верить воде, — твердил ей Лукашев племянник перед уходом. — Она из любой клятвы вытечет!»
«ЭТИ завсегда с лихвой плату берут». И ведь пошел дядька Михась ночью просить о защите, хоть и боялся до жути!
Над речным зеркалом белым саваном стелился туман. Из глубины придонного омута потянулись всполохи теней. Закружились в безумном танце, выплетая колдовской узор. Засветились болотными огнями, скрадывая серую дымку рассвета…
Ядвига упрямо тряхнула головой, прогоняя наваждение, хмуро уставилась на призрачную фигуру, сотканную из капель и осколков льда. Уперлась посохом в мокрую землю, пережидая головокружение…
Водяница подобралась к самой кромке берега. Близко-близко. Протяни руку — и коснешься живого изменчивого потока или…
Ядвига отпрянула от…самой себя?!
На нее смотрела бледная девчонка с растрепавшейся косой и свежей ссадиной от ветки на лбу. Нос у девчонки покраснел и распух от холода, на щеках грязные дорожки от недавних слез.
Отражение криво усмехнулось, наблюдая, как отшатнулась незваная гостья.
— Ты просила о защите! — услышала Ядвига свой осипший от крика голос. — Ты дала слово!
— Что ты хочешь?! — превозмогая страх и неуверенность, прохрипела панночка.
— Души людей, — жадно зашипела нелюдь, мгновенно теряя всякое сходство с человеком. — Дай мне волю до заката. Все, кто решатся перейти реку — мои! Мои, до капли!
Прозрачные глаза вспыхнули болотной зеленью. Длинные косы растеклись черными ручьями.
Ядвигу передернуло от отвращения. Столько неутолимого голода и ненасытного желания было в словах речной хозяйки.
— Ты, мокроносая, сначала у меня дозволение на такое непотребство спроси, — насмешливо раздалось сзади. Водяница тут же отпрянула на глубину, недовольно забурлила. — А ты, ясна панна, думай, прежде чем обещания раздавать!
Ядвига резко обернулась. За спиной стояла старуха.