— Миром желательно. Давай меняться?
Костамокша голову склонила.
— А давай, — сказала. — Поменяемся, коли в игру сыграете со мной, просильщики.
— В какую игру?
— В лытку, — ответила костамокша.
Тут уж переглянулись кнут с мормагоном.
— Понял-принял, — весело откликнулся кнут, блеснул железными зубами.
Мормагон нахмурился сильнее прежнего, но спорить не стал.
— Что же в лытке дурного? — спросил Сумарок у кнута. — Вся ребятня ей тешится…
Лытка, игра немудрящая, почитай, в каждом лугаре да узле своя справлялась. Бралась для нее кость большая, лучше мосол говяжий. За концы ее хватались игроки, глаза жмурили, да начинали по кругу бежать-кружиться. Кто первый отпустит, тот и продул.
Иногда глаза завязывали для пущей забавы, а окрест кидали всякого — шишек колючих али пузырей рыбьих, что пищали истошно под ногами, соперников пугая, а зрителей веселя…
Мормагон скривил губы.
— Есть нюанс, чаруша, — процедил, — как и во всякой игре с не-человековым отродьем.
— Так что решили, пришлые? — спросила костамокша.
Сумароку показалось — с насмешкой.
— Сыграем, — отвечал Сивый лихо.
— Добро, — щелкнула клювом соперница. — Трое вас. Кто же против меня вызовется?
— Я и назовусь, — мормагон шагнул вперед, но костамокша головой покачала.
— Э, нет, молодец. Моя игра, моя воля. Каурого в супротивники возьму.
Мормагон с кнутом уставились на Сумарока.
— Не сдюжит, — брюзгливо молвил Калина.
Кнут же промолчал, но глаза у него стали другими. Такими бывали, когда Сивый собирался биться в кровь, выжидал только, когда кинуться.
— А что же, не откажусь, — торопливо согласился чаруша, кнуту руку на спину положил.
…Чего Сумарок всегда боялся, так это слепоты. Вот и когда повязку на глаза увязали, сбилось дыхание, скакнуло сердце.
— Я рядом, — сказал кнут негромко.
Сумарок ухватился за кость. Была она сухой, чуть шершавой, крупной. С какого зверя взята, чаруша и помыслить боялся. Почувствовал, как слегка кость потянуло — видно, принялась за нее хозяйка-костамокша.
Вцепился как следует, всей ладонью. И почуял, как коснулись его пальцев чужие — гладкие, холодные.
Кругом повело, задвигалось все в темноте.
И Сумарок в круг шагнул.
Отошли, встали поодаль.