— Тебе не понять, кнут, ты весь из железа пряден!
— Вот уж не весь, — вступился Сумарок.
Марга по руке друга погладила, усадила подле себя.
Иль почесала задумчиво бровь.
— Ну, — сказала, — так давайте сыщем эту тетку, да заставим косточку вернуть? Прижмем, наляжем всей силой!
— Боем не взять, — сказал кнут. — Косточки она в зобу носит, нипочем не отдаст
— А если обманом?
— Обменом! — подпрыгнул Степан. — Мол, мы тебе вот это, а ты нам вон то, вертай взад, что взяла!
Наново все задумались.
— Может, и прокатит…
— Шерстью что-то горелой тянет, — невпопад отметил мормагон.
— Так я через костер прыгала, — невозмутимо отозвалась Иль.
Подмигнула Сумароку, когда тот ошалело уставился, язык показала.
Расхохотался тут Сивый, ударил себя по колену.
— Ах, ухарь-девка! Повезло тебе, Степан! За ней не пропадешь!
…втроем пошли.
Если Марга, во всем мормагону покорливая, без споров осталась, прочие упрямились, не хотели на задах ждать. Кнут и Сумарока не желал брать, да тут уж сам Калина вступился: молвил что-то на ухо Сивому, тот вскинулся сердито, но махнул рукой.
А костамокша на том же месте обнаружилась, ровно и не сходила с него. В точности по сказанному: сидела на краю мостков, полоскала косточки…
Сумарок приметил, как кнут подобрался.
— Нешто ты ее боишься? — шепотом спросил. — Или она и тебе может кости поменять, да на человечьи?
— Не должна, — без особой уверенности отмолвил кнут. — Ты, все же, меня держись.
Ступил на мостки, метнул поклон.
Заговорил с почтением.
— Поздорову, старая ворона, скудельница! Вижу, все не скучаешь без дела, дай только стирку какую затеять. Чай, много костей намыла?
Оглянулась костамокша.
Дернулась, точно под сарафаном ее пусто было, ветром подбито: воронья голова на палке-скакалке, в бабском обряженье.
Открыла клюв, сухо щелкнула раз, другой; зазвенело тонко, густо, и вдруг услышал Сумарок голос — будто в самое ухо.
— И тебе, кнут, путь-дорога. Пошто пожаловал?
— Ты вот кое-что у молодца забрала, так надобно обратно получить.
— Ишь, быстрый какой. Что, силой взять попробуешь?