Сущ мотал головой, точно едва ото сна глубокого очухался. Сумарок сразу напал — знал, что силы не равны.
Рубанул наискось, распахал морду да плечо — взревел сущ, вздыбился, бросился.
Сумарок поднырнул, боком обошел, да пластанул по брюшине. Сечица загудела обиженно, в нос, точно о камень ее бросили…
Мигом сущ обернулся, едва Сумарок успел присесть, как над головой тяжело лапа прошлась, вспорола когтями темный воздух.
Вновь сечицу выбросил, в грудь целя — и вновь отбросило оружие верное, словно не мясо живое перед ним ворочалось.
Стиснул зубы.
И хлестнул сечицей, пробивая бочки с варом — оплеснуло, зарычал сущ, затряс мордой. Искры бы где добыть, мелькнуло у Сумарока в голове.
Поднялся сущ на задние лапы, передние раскинул. Сумарок тут вспомнил о поделке Амуланговой, отступил к краю возка, схватил одно яйцо да бросил с плеча, прямо под лапы сущу.
И тут — полыхнуло.
Будто горячий песок в яйце сидел, вывернулся огненным цветом, и все кругом пламенем объяло.
Сумарока то сберегло, что стоял далеко. Не дотянулся огонь.
Качнуло тут возки, вильнули оне собачьим хвостом — разомкнулись цепи, не удержались.
Никак нельзя было Сумароку заживо гореть.
Было, было уже.
Убегали вдаль возки, росла-ширилась расселина между ними…
Выдохнул Сумарок, разбежался в три шага, сильно толкнулся да прыгнул. Пролетел белкой, телом ударился о возок, уцепился за лесенку.
И оборвался.
Впились в локти девичьи руки, удержали.
Затянули в возок.
Иль-разбойница.
— Вот спасибо, выручила, — сказал Сумарок, продышавшись.
Приподнялся на руках — Иль его на себя так потянула, что оба на доски обвалились.
Иль мигнула зеленым глазом.
— С твоим бы счастьем да по грибы ходить, каурый, — сказала весело.
И вдруг — обвила ногами за пояс, приникла всем телом, прижалась губами к губам. У Сумарока все думы — прочь, точно пламя свечи сквозняком слизнуло. Горячо сделалось, обхватил тонкий стан, отвечая на поцелуй…Иль со стоном пальцы в волосы ему запустила, оттянула, до сладкой боли — у Сумарока мурашки от затылка по шее, по хребтине пошли…
Как затмение какое нашло, не сразу возмог оттолкнуть.
— Что же ты, — с глухим смешком промолвила Иль, томно ресницы приспустила, ласкаясь. — Не люба я тебе?
Вымолвил Сумарок сохлым голосом: