Значит, молодица — сноха, а сын хозяев, выходит, в армии. Невольно подумалось,
как-то живется ей у такого строгого свекра?
Едва взялись за пилу, а она тут как тут: «Давайте помогу!» Хозяин зло крикнул:
«Надийка!» Она, потупившись и покраснев, быстро ушла.
Пилили мы бревна до поздней ночи, а потом поели, разделив кусок старого
желтого сала и краюху черствого хлеба.
Усталые, забрались на сеновал, и там нас быстро убаюкал дурманящий запах
лесного сена.
Разбудило меня прикосновение к лицу и шепот, будто прилетел легкий ветерок:
«Проснитесь, хлопцы, проснитесь!» Я открыл глаза: да это же Надийка!
— Вставайте и собирайтесь быстрее! Бегите к Уборти!
— Что ты? Какая Уборть?
— Это наша речка так зовется. Туда, скорее! Иначе тятька вас в Лельчицы отвезет
на погибель. К реке, ребята! Я за вами следом.
Мы с Сергеем быстро спустились на низкий берег, где еще плавал туман. Надийка
бежала за нами с веслами.
— Направо, в лодку!
Надийка вставила весла в уключины. Я заметил, что она управляется с ними не
очень умело. Она и сама призналась:
— Я из Рубежа, соседнего хутора, а там реки нет...
Лодка вышла на быстрину, и нас закрутило. Сергей оказался таким же, как я,
«сухопутчиком». Взявшись за весла, он бестолково хлопал ими по воде, осыпая нас
ледяными брызгами. Лодка крутилась на месте. И тут раздался свирепый крик
старосты:
— А ну, возвращайтесь! Иначе — стреляю!
— Не бойтесь, хлопцы, — шептала перепуганная Надийка. — Нет у свекра ружья.
Это он, гадкий, на испуг берет.
— Вернитесь, последний раз прошу! [170]
— Не верьте ему! Это он награду хочет получить за вас.
И вдруг обрадованно сказала: