— Наконец-то! Ах мне это расставание-провожание!
— А ты разве не был в городе?
— Зачем, у кого? — и протянул нараспев: — «Я еще покуда холостой!»
Это была строчка из «Поднятой целины» — оперы, которую накануне, перед
отъездом, нам показали заезжие артисты.
— Пошли на перрон. Все наши там. Поезд уже на подходе...
2
Наше курсантское житье с первых дней учебных занятий было тревожным и
изнуряющим. Еще не успели обновить обмундирование, как вдруг объявили общее
построение. На плац вышел весь личный состав. Выступая на митинге, начальник
училища комбриг Журавлев заявил:
— Все больше и очевиднее, товарищи, что вторая мировая война становится
фактом. Германия напала на Польшу. Государство чванливых и надменных шляхтичей
разваливается на глазах. Бездарные польские правители бросили свою страну и свой
народ на произвол судьбы, на растерзание захватчикам. На востоке Польши двадцать
лет гнули спины на панов миллионы наших единокровных братьев — украинцев и
белорусов, отторгнутых белопольскими шляхтичами от своей родимой земли. Теперь к
ним идет освобождение. Красная Армия выступила в поход за освобождение народов
Западной Украины и Западной Белоруссии! [14]
Комбриг переждал, пока стихнут дружные аплодисменты, продолжил:
— Вместе с тем нельзя не учитывать обстановки, которая складывается на западе,
на нашей новой границе. Мы должны быть всегда начеку, оберегать свою родную
страну. Особенно обращаюсь к молодым курсантам. Легких дорог не ищите — их на
воинской службе не бывает. Каждый должен быть всегда готовым открыть
артиллерийский огонь по буссоли 15—00 или 45—00.
Это он о наводке основного артиллерийского прибора в сторону опасных очагов
войны — фашистской Германии и империалистической Японии, угрожавших мирным
народам. Наш начальник ни словом не обмолвился про договор о ненападении между
нашей страной и Германией, который был заключен менее месяца назад и о котором
еще ходили разные толки.