Абиссинские хроники XIV— XVI вв.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И во время царствования его бог положил пустыню в источники водные и во исходища водная. И насели тамо алчущие, и составиша грады обительны. И насадиша винограды, и насеяша села и сотворите плод житен.[288] Власть его на плечах его и начальство его на рамех его; и нарицается имя его великого совета царь, чуден советник.[289] Красен добротою паче сынов человеческих. Излияся благодать во устнах его.[290] Он — свет миру, светящий на седящих во тме и сени смертней;[291] он — соль земли, находящей соль чрез него, чрево жизни, плоды которого избавляют от смерти. Увы, вам овцы, лишившиеся в нем пастыря своего! Горе вам, сироты, разлучившиеся с ним, — вы не найдете отца, подобного ему! Горе земле, с которой он переселился, ибо во дни его бог преславный и вышний не посылал оружия на хлеб, вино, смоквы и гранаты и на все плоды ее! Не иссох верх Кармила,[292] не сетовали пастыри, не плакали пажити агнцев во время его.

Огнь не потреби красный пустыни и пламень древа дубравная[293] во дни его царствия. Земледельцы не сеяли оросив, как в земле Египетской в годы власти его, но небо давало все во время свое.

LXXXI. Не было в стране царства его противящихся друг другу, но все были согласны между собою. Не было в стране его опорачивающего в тайне ближнего своего, но все были едины сердцем и устами. Не было в стране его произносящего на ближнего своего дурное имя, но каждый хвалил другого. Не было в стране его такого, кто бы хранил слово одного и пересылал его другому, но у каждого уста были заграждены дверью ограждения.[294] И была страна его во дни его страною Фракумунас.[295] Дух вражды не мог водвориться в сердцах всех людей его, ибо он был возлюбленное основание, на котором они построены.

Никогда во время его отец крови[296] не восставал на отца крови своей, не убивал враг врага своего, уменьшилось множество делающих неправду, уничтожились смуты злых, исчез страх врагов. Не было в стане его изощряющих яко змий язык свой, напрягающего лук свой, вещь горьку, состреляти втайне непорочного.[297] Не было замышляющего скрыти сеть и утверждающего в себе слово лукавое и испытающего беззаконие. А кто хотел ранить, то как стрелы младенец быша язвы его.[298]

LXXXII. В 7052 году мира, на 19-м году его царствования, на 4-й неделе поста, третьего числа месяца Магабита,[299] в первый святой день недели возвестили царю Клавдию вестники, что прибыл Нур,[300] сын Эльмуджахида, и расположился в одной из областей Фатагара, и с ним много войска в количестве 1800 всадников, 500 стреляющих из ружей, бесчисленное множество напрягающих луки и стреляющих из них, и пехотинцев, вооруженных мечами, копьями и щитами десятки тысяч; людей, знавших пушечное дело, 5 или 6 или 7. Услыхав это, славный царь Клавдий не стал откладывать вызова на бой и снаряжения к битве, но пошел вместе с немногими воинами, бывшими с ним, ибо считал, что из двух битв выиграет одну: или брань плотскую — плотью своею или, если нет, то духовную — душею своею, зная, что всякий умирающий от меча за имя господа Христа, ему же слава, побеждает в брани, которую творят власти воздушные с его душой. И многие проводники страшились сего. Не о сем ли сказал Павел: «Яко несть наша брань плоти и крове, но ко властей тьмы».[301] Число воинов, бывших там с царем Клавдием — 270 всадников, и пеших не более 700, стрелявших из ружей 100, лучников 500. Некоторые давали ему совет сразиться с Нуром, когда соберется все его войско. Он ответил и сказал им: «Никто же может сосуда крепкого, вшед в дом его, расхитити, аще не первее свяжет его,[302] я же не хочу видеть гибели страны, пока пребываю в сей жизни земной».

LXXXHI. Затем царь Клавдий пошел и ободрял свою душу против стана Нура. Он расположился через 12 дней, оставив пространство между собой и Нуром в выстрел из ружья. Не страшилась душа его, видя многочисленный стан врагов. Сказал один из стоявших пред ним в один из этих дней: "Я принес ему изречение из изречений пророков того времени и сказал: "Победа будет твоей после гибели многих от копий врага". Он тотчас взглянул на меня грозным оком: и сказал мне сильным голосом: "Не подобает пастырю оставлять овец своих и спасать свою душу. Пастырь добрый душу свою полагает за овцы, а наемник, иже несть пастырь, оставляет овцы волку и не радит об овцах.[303] Как возможно чтобы я спас себя от умерщвления и отдал народ мой на смерть, увидал рыдания жены о смерти мужа ее, плач сыновей о смерти отцов их, вопль братьев, у которых убиты братья? Лучше мне умереть за Христа и стадо, что под моим пастырством. Если же я умру и рассеется стадо, не спросит с меня господин пастырей ответа за рассеяние стада; если же я рассею их из-за страха смерти, подобает мне дать ответ".

Вместе со всем этим он установил пост и молитву, чтобы достигнуть одного из двух: или видеть падение врага своего, а если нет, то умереть за весь народ.

LXXXIV. Бог преславный и вышний совершил над си» сильным царем два дивных дела. Одно из них — когда он восхотел помиловать землю радостью и уврачевать ее язвы, то явил его как знамение милости и возвел его на престоле его как бы радугу. Когда же он возревновал и возгорелся огонь гнева его на грешников, он взял его с престола и вознес в среду воинства небесных, как вознесся порог врат видения, чтобы мог Керданион[304] войти во святилище святое. Ибо бог, его же имя славно, когда восхощет прогневаться на народ, прежде всего разоряет его святилище, а также прежде отнимает хороших царей, когда хочет истребить народ грешников. И сам он нарек устами жены пророчицы Иосии, царю изрядному — да будет над ним мир: «Приложу тя ко отцем твоим, да не узриши очима твоима всех злых" что коснется земли сей, и мщения, еже имам навесш на люди лукавые, прогневавшие мя».[305] Если он так рек, то для него не было странным предать Иосию, царя праведного в руки Фараона, царя нечестивого и лукавого, ибо он умертвил его и покончил с ним, а бог, его же имя славно, сделал сей мир уделом фараона и подобных ему нечестивцев, а мир грядущий — уделом Иосии и праведных, подобных ему. Посему легко ему взять отсюда праведных и оставить здесь грешных.

LXXXV. 27 Магабита,[306] седьмого месяца из наших месяцев и третьего из месяцев по уставу Рима — начала месяцев и конца по счету творения мира, на 8-й неделе поста, в четверг, во время службы шестого часа дня произошла битва между царем Клавдием и Нуром после битвы понедельника и других дней. Этот день был окончанием этой битвы. В этот день царь Клавдий был радостен, весел и стремился к битве, как стремится охотник на борьбу со зверем и как радуется позванный на пир, где ему оказывается любовь. В этот день была весьма упорная битва — солнце заволоклось дымом от огня войска, как густым облаком. В начале битвы пылающий свинец попал в тело честного Мар Клавдия, но не удержал его от продолжения боя и не удалил от сражения. Потом его окружило 20 всадников и пронзили бедро его копьями, и он умер, как Клавдий Антиохийский, ему соименный.[307] Затем они ему отрубили славную голову и понесли к своему вождю, который удивился и поместил ее на осла, ибо знал все, что он сделал. Одни шли вперед — другие сзади.

LXXXVI. Один из находившихся при нем пошел на поле битвы на третий день после его смерти искать тело его и нашел его брошенным. Он опознал его по надетому на один из его членов предмету, который он раньше знал. Он облек его в синдоны и погреб в церкви, построенной во имя Клавдия. Когда он погребал его, он не заметил на теле его тления, ибо это знамение тела праведного.

LXXXVII. Когда царь Клавдий умер, весь народ рассеялся, как вода по пути. Многие погибли в битве, ибо не было спасающего их, ибо умер спаситель. И был великий плач по всей земле и горькое рыдание в доме матери его и всех сродников. Всякий, кто приходил на этот плач, плакал не как по чужом, а как по умершей жене и детям. Для всего двора и всей страны, из-за великой любви к нему, плач был сладостен, как первые плоды зимней смоковницы, как вода для жаждущего во время зноя. Никто не утешился до наших дней. Некоторые ради него отвергли сладости мира, а другие оставили все свои радости. Помрачилась страна, некогда светлая, как солнце, ибо сокрылся свет ее. Разорены были твердыни и крепости, ибо не было их защитника; разрушалось все здание, ибо убили его основание.[308] Увеличился голод, ибо не было питания, усилилась жажда, ибо оскудело питие, участились болезни, ибо не стало врачевания, воцарился сон, ибо исчезла крепость. Бог могучий царством навел злое на всю землю, взял к себе Клавдия, ангела доброго; да будет ему слава всегда, до всех веков, во веки веков. Аминь.

LXXXVIII. В эти дни умер также авва Иоанн, настоятель монастыря Дабра Либаноса, муж возвышенный, исполненный всяких добродетелей, великие постник, как Илия, подвижник, подобный Даниилу; не было никого, кто бы говорил что-либо о нем кроме того, что он служил богу вышнему и преславному. Причиной смерти его было получение воздаяния мучеников, и это доказывается следующим. Когда прибыли мусульмане, он не был в стане, но когда пришло послание славного царя Клавдия, да будет над ним мир — с известием о прибытии мусульман и извещением о делах, которые они замышляли, он поспешил в стан, как узник, узы которого разрешены. И прибыв туда, он умер от меча за имя господа Христа, ему же слава. Бог да помилует нас по молитвам его. Аминь.

LXXXIX. Еще в этот день умерли мученики благословенные — авва Асер, настоятель Дабра Цабаот, обладатель скитского воздержания. Мясо и вино не входило в его жилище во все дни жизни его; он не ложился на постель боками своими, был весьма милостив, как Авраам, Лот и Корнилий. Бог да удостоит нас части его. Аминь.

ХС. Еще в сей день память аввы Такла Махбара, учителя царей, второго Аргония,[309] и память многих монахов, иереев, диаконов, спутников славного царя Клавдия, закланных мечами, подобно кротким агнцам, ради любви к господу Христу, ему же слава. Благословение его и благословение всех его спутников да приидет на нас. Аминь.

XCI. Если кто-либо соблазняется этими мучениками, пусть оставит сию речь и не кладет на небо уст своих,[310] не говорит ложного на твердь и не борется с богом, не дает пищи зависти своей в душе своей. Ибо, если люди, которых убили их братья из зависти, и они умерли из-за своих виноградников, получили венцы и пролитие их крови было честно у Бога преславного и вышнего, разве в не большей мере удостоились этого те, которые умерли за правду? Если же нет, то и Захария первосвященник — да будет над ним мир — проливший кровь свою из-за своего сына, не блажен, да и Исааку не вменится праведность, а он был готов быть закланным, как агнец, чтобы было исполнено повеление, данное его отцу. И обильное пролитие слез его при этом вменяется, как пролитие крови мучеников. Если же тому кто был изгнан, бывает царство небесное, как мученику, то разве не больше и не славнее тот, кто умерщвлен? Для имеющего разум этого немногого поучения достаточно, а для того у кого его нет, и многое не имеет значения.

XCII. Говорит составитель этой книги — да помилует и ущедрит его бог: «Что мне сказать на день, на сей день смерти господина моего Мар Клавдия? Не следует ли мне проклясть его, как день рождения мучимых? Или считать мне его вышедшим из числа, как два дня месяца Сабата,[311] в которые были в сетях избранные Рима?» Что у меня с ним? Но проклят да будет тот, кто сей день сделал злейшим и убил господина моего Мар Клавдия. Проклят да будет в доме, проклят в поле, проклят в пустыне, проклят при входе, проклят при исходе, прокляты да будут все дела его.[312] Да будет предан виноград его граду и смоквы морозу,[313] земля его да не творит пищи, да погибнут овцы его от недостатка питания и да не будет волов его при яслях.[314] Да воздаст бог преславный и высокий до тысячного рода дому Муджахида и да повелит, чтобы дождь и роса не сходили на его горы и сделает его долей снег и лед! Стрелы бога преславного и вышнего да пожрут тело его и гнев его да выпьет кровь его отныне до века веков. Аминь.

XCIII. Из любви к господину моему славному Клавдию написал я Книгу плача в строфах по 22 буквам еврейским.

XCIV. Как прекрасно установленное домом Иакова, чтобы и плач Иеремии пророка читался в известные дни в их сонмищах, чтобы воспоминать об убиении Иосии,[325] разрушении первого храма, разорении города и пленении народа. Подобным же образом и ты, стадо Эфиопии, установи плач в известные дни и поминай пастыря твоего Клавдия, который открыл тебе заключенные уста кладезя, которого многие пастыри не могли открыть, и напоил тебя из него водою жизни святой и сладостной.

XCV. О братия мои разумные! Вот книга сия, написать которую ускоряло меня желание ваше настойчивое! Прошу вас дополните недостающее в моем знании. Неверное исправьте, неровное сгладьте, ибо знание одного человека не может украсить слова книги, как свет одной звезды и красота одного цветка не может украсить образа неба и земли.

Окончена сия книга в год 7052 от года Александра Двурогого, в 1500 от рождества господа нашего Иисуса Христа, ему же слава, в 1240 от года мучеников, к 957 от года мусульман,[326] год спустя от царствования царя Ацнаф Сагада, по благодати духа святого наименованного Клавдием, во второй год царствования брата его Адмас Сагада, по благодати духа святого, наименованного Миной. Начало и конец ее были в месяце Хедаре, третьем из римских месяцев, Джемад-эль-ахаре, шестом месяце мусульман. Окончена на пятом месяце от него — 23-го числа месяца Магабита,[327] в среду, когда солнце было на 23 ступени из великих ступеней в знаке овна. Слава богу преславному и вышнему, поместившему все пребывания по ступеням, и поставившему все на места, с которых не сходят во веки и веки веков. Аминь. И аминь. Да будет! Да будет!

История царя Мины

Во имя отца и сына и св. духа единого бога, с помощью бога сильного начинаю я возвещать и писать историю господина нашего Мар Мины. Слава богу, укрепившему слабое! Успехи сего боголюбивого Мар Мины были по действию божию, да явятся дела божия на нем,[328] и да покажется на нем множество чудес, о чем мы напишем потом. Известный Эмар военноначальник[329] принес его в дар своему господину Граню, ибо таков обычай у вождей, когда они возвращаются с победоносного похода, представлять подарки своим повелителям из того, что добыло их оружие. И тогда вложил господь сострадание в сердце сего неверного, тяжелого сердцем, чтобы он полюбил его и сжалился над ним, сыном христианского царя Мар Миной.

В эти дни плена его, некоторые из находившихся в плену христиан говорили ему: «Помяни нас егда приидеши во царствии твоем», другие: «Дай мне слово, что будешь ко мне милостив во время твоего царствования», и он не оставил без внимания просьбы ни одного из них, когда воцарился после своего возвращения из плена, ибо было правдиво слово его, истинна речь его и правы все пути его.

На третьем году его плена услыхал Грань о прибытии франков с их капитаном Дон Христофором и тотчас воскипел он сатанинской злобой, захотел высадки турок и послал к паше Зебида; сего сына царя послал он вместе со своими послами, чтобы его передали паше, как его подарок.

Здесь опишем чудеса, бывшие до возвращения его в страну, а затем бывшие после него. Первое чудо совершилось в тот день, когда его захватили. Избавляяй Давида раба своего от меча люта избавил и его от руки сынов чуждых,[330] не щадящих ни жен, ни детей; тогда ради этого он должен был бы сказать: "Не к тому живу аз, но живет во мне Христос;"[331] как рек блаженный Павел.

Второе чудо. В тот день повелел Грань сделать евнухами сего царевича Мину и детей сестры отца его Лаэка Марьяма и Лаэка Марьяма, одноименных. И оскопили их обоих, а по отношению к царевичу Господь умягчил сердце его и сердце его жены, и с ним не поступили так, как с двумя братьями, и сие было по воле божией, да родится от него сын благодетель, и он оставит доброе имя, которого не получили отцы его. И это спасение его от участи евнуха подобно спасению Исаака от принесения в жертву после того как был нож над шеей его, да не будет неправдой слово божие, сказанное Аврааму: "Во Исааце наречется тебе семя".[332]

Еще было подобно то, что с клятвою сказал бог Давиду: "От плода чрева твоего посажу на престоле твоем".[333] По этим причинам произошло спасение сего Мар Мины от того, чтобы сделаться евнухом да не будут не исполненными многие чудеса, совершенные рукою сына его, о коих подобает нам написать.

После этого пошел Грань в Кеда, и когда находился там, услыхал, что полюбило этого царевича все войско его стана,, находившееся в Дамбии, и вместе с тем составили решение вельможи народа Маласай: «не упусти сделать царем этого царевича, ибо многие из стана Амхарского, не нашей веры или те, которые присоединились к ней из страха меча и копья, неискренни — они предпочтут, чем служить тебе, служить сыну своего прежнего царя. Лучше для тебя принять решение, благоприятное для твоей жизни и твоего господства».

Услыхав это, Грань взволновался и исполнился духом зависти, как волновалось сердце Ирода, когда пришли к нему волхвы и сказали: "Где есть царь иудейский, видехом бо звезду его на востоце и приидохом поклонитися ему".[334] И он пошел затем из Кеда в Дамбию, чтобы укротить свое войско и оно не волновалось. И созвал он вельмож своего народа и своих советников и сказал им: "Что нам делать с этим царевичем — ведь я слышал о нем много речей?" Ему предложили злой совет, говоря: "Не жалей его и не щади до смерти, иначе не будет тебе от него покоя." Придя к своей жене, он передал ей все, что сказали ему советники, и тогда посетила его милость божия, которая всегда охраняла сего сына царя христианского, и сошло милосердие, как обычно, на обоих и заставило их возненавидеть сонет о смерти, который предложили относительно сего чистого от греха, не сотворившего ничего, достойного смерти. И они сказали: "Не будем поступать дурно с этим сыном славных царей, окажем ему добро, да воздаст бог сыну нашему воздаяние благое, да не будет смятения мысли его отца и матери и братьев его, отдадим за него нашу дочь и устроим ему по нашему закону брак и приготовим свадебное пиршество, как подобает жениху и невесте". Это на их языке называется некех.[335]

Когда был совершен брак, встал некий обманщик, явился к Граню и сказал ему: "У меня есть нечто сказать тебе". Тот спросил: "Что такое?" И он начал сеять в сердце его злое слово, говоря: "Неужели ты хочешь отдать свою славу иному и вернуть царство твое его обладателю? Если ты отдал ему свою дочь, твоему воинству покажется, что перешло к нему царство и обратятся к нему все люди стана, которые под твоею властью, а ты раскаешься, но не будешь в состоянии вернуть власти, которая отошла от тебя по твоей собственной воле." Эта мысль глубоко запала в сердце его и он сказал: "Как мне лучше поступить?" Так сказал он, ибо думал, что перешло царство к сему царевичу. В это время враг Шарфадин[336] замыслил злой совет и сказал: «Послушай что я скажу тебе: отошли этого царевича в подарок к паше Забида и скажи ему: "Пришли мне аскеров[337] — ведь франки высадились, и никто не может сражаться с ними, кроме турок». Этот совет понравился ему, как первый, и он исполнил его, чтобы отправить. И в эти дни послал он его чрез Каца, сына Авраама, одного из вельмож своего народа. И в день выхода его из стана был великий плач и шум от вопля печали в доме Дальвамбара, ибо она видела в нем своего сына, а рабы и рабыни ее стонали из глубины сердец своих и были слезы их, как вода, ибо любили они его за красоту его внешнего образа и внутреннего нрава, да и не только они, но люди стана Граня, ибо вложил господь любовь в сердца их.

[288] Пс. 106, 33-37.

[289] Исайи 9,6.

[290] Пс. 44,2.

[291] Исайи 9,2.

[292] Амос 1,2.

[293] Иоиль 1,19.

[294] Ср. Пс. 140. 3.

[295] Вероятно искажение вм. Брахманов из псевдо-каллисфеновой Александрии.

[296] Числ 35,12.

[297] Пс. 63,34.

[298] Ср. Пс. 63, 6-8.

[299] 27 февраля.

[300] Сын сестры Граня.

[301] Ефес. 6,12.

[302] Мрк. 3,27.

[303] Ср. Иоан. 10, 11—13.

[304] По мнению Концельмана (Chronique de Galawdewos, 177, п. 2) искажение греческого Kyrios ton dynameon — господь сил.

[305] IV Цар. 22, 20.

[306] 23 марта 1559.

[307] Мученик, весьма чтимый у коптов и абиссинов.

[308] III Цар. 19, 8.

[309] Неизвестное, вероятно искаженное имя.

[310] Пс. 72, 8.

[311] Шебат — 11-й еврейский месяц. Ссылка для меня непонятна.

[312] Ср. Второзак., 28, 11, 19.

[313] Ср. Пс. 77, 47.

[314] Ср. Аваак. 3, 17.

[325] II Паралип. 35, 25. 170

[326] Года неверно вычислены. Рукоп. дают 7002 и 7302 от сотворения мира; Концельман исправил с оговоркой на 7052. От р.X. следует по эфиопскому счислению 1552, по эре мучеников 1276, Хиджры — 967.

[327] 19 марта.

[328] Iоан. 9, 3.

[329] Об этом упоминается в краткой хронике под 31-м годом Лебна Денгеля. Эмар (собств. Омар) был через год убит неизвестным ночью вовремя сна.

[330] Пс. 143, И.

[331] Галат. 2, 20.

[332] Быт. 21, 12.

[333] Пс. 131, И.

[334] Мф. 2, 2.

[335] Арабское слова «никах» — брак.

[336] Шереф-эд-дин «Слава веры».

[337] Арабское слово, означающее "войско, солдаты" — род янычаров в южной Аравии.