Я нанизывала иглу, рассматривая его раны. Я чувствовала, что готовлюсь к совершенно другому испытанию.
Испытания. При мысли об этом слове у меня сжалась грудь. Вампиры исцелялись намного, намного быстрее, чем люди. Но… черт, как он мог соревноваться в таком состоянии?
— Ты должна поговорить со мной, — сказал Райн. — Будет долгий разговор. Тогда тебе будет так же больно, как и мне.
Я подавила смех, хотя быстро попыталась замаскировать его под насмешку.
— Я должна накладывать тебе швы и говорить с тобой?
— И без предупреждений, — сказал он.
Поэтому я не дала ему ничего из этого, когда начала накладывать швы.
Все его тело напряглось. Покрывало сдвинулось, когда он крепче прижался к нему.
— Ты в порядке? спросила я.
— Определенно «в порядке».
— По крайне мере ты жив.
— Рад, что у тебя такие высокие стандарты. — Потешался он.
Я не хотела спрашивать. Но мне пришлось, хотя я уже ненавидела ответ, который, как я знала, меня ожидал.
— О чем они тебя спрашивали?
— Спрашивали. Ты говоришь это так вежливо… черт. — Он шипел, пока я делала очередной стежок. — Они хотели знать, что я знаю о нападении. — Его голос приобрел преувеличенно плоскую, жесткую окраску, подражая голосу Джесмин. — Симпатизировал ли я делу ришан? Знал ли я о нападавших? Вызывал ли я раньше демонов Ночнорожденных? Знаю ли я об организованном ришанском восстании? В основном, они хотели знать, я ли уничтожил этот чертов Лунный Дворец.
Правда? — почти спросила я. Слова Винсента эхом отдавались в моих ушах. У меня было мало причин доверять Райну.
Но я не сказала этого вслух. Не сказала, потому что уже знала, что ответ — нет, и уже знала, что верю ему. Даже если Винсент считал меня дурой.
— Ты сказал, что не думаешь, что это работа ришанцев.
— Нет. Не думаю.
— Почему?
— Ришанцы больше не организованы. Твой дорогой отец проделал прекрасную работу по их сокращению за последние несколько столетий. Они не смогли бы собраться с силами, чтобы сделать это.
Они. Не мы. Но тогда я не видела, чтобы Райн разговаривал с кем-то из других ришанских участников. Не то чтобы это было необычно. Вампиры были территориальными и недружелюбными существами. Черт, большинство вампиров хиаджи тоже не разговаривали друг с другом.
— Я сказал им об этом, — усмехнулся Райн, затем схватился за руки, пальцы снова сжались. — Похоже, они мне не поверили.
Я посмотрела на раны перед собой. Нет, не поверили. Они не верили ему часами, очень долгими часами. Они не верили ему, по моим подсчетам, десятки и десятки раз.
Я решила сообщить ему хорошие новости, потому что он, вероятно, нуждался в них.
— Министер принял просьбу Мише.
— Он что? — Он напрягся, как будто он инстинктивно хотел повернутся, чтобы посмотреть на меня, но ему пришлось остановить себя.
— Ниаксия, должно быть, передумала.
Он испустил долгий вздох — настолько облегченный, что даже не вздрогнул при следующем стежке.
— Ты это сделала, — сказал он наконец.