Перепутья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Зубра быстро разрубили, куски мяса получше взяли с собой, а остальное бросили на съедение волкам.

Ехали дальше, а пуще все не было конца и края. Иногда то один, то другой всадник запевал песенку или принимался насвистывать, подражая певчим дроздам, девятиголосым славкам, кукушкам, иволгам, беспрестанно щебечущим на верхушках деревьев, но скоро замолкал… В полдень опять пасли коней, поили их в голубом болотном озере, и когда вечером, отыскав местечко поудобнее, снова готовились к ночлегу, им казалось, что за всю жизнь не выйдут они из этой пущи.

Вторая ночь выдалась темной и ветреной. Шумела и потрескивала пуща, и, казалось, вздрагивала под всадниками сама земля. После ужина, когда стали гаснуть костры, крестоносцы собрались в круг и, положив руки на мечи, молились, перебирали четки и боялись оглянуться назад, чтобы посмотреть, что творится за их спинами в жуткой пуще. А тем временем там собрались все лесные божества, злые лаумы ¹² и только ждали, когда совсем потухнут костры. Да и жемайтийцы не все спали спокойно; у многих совесть была нечиста, так как мало кто не крестился один раз или два у поляков, русских или крестоносцев. Теперь они давали своим богам обеты больше не креститься и не отрекаться от своей веры.

Перед рассветом легли и крестоносцы, глубоко уснули жемайтийцы, и одни лишь стражники озирались и были готовы биться как с хищными зверями, так и с лесными духами и чудищами.

Когда взошло солнце, все снова пустились в путь, а конца пущи все еще не было видно.

Наконец к полудню отряд подъехал к огромному топкому болоту. Тропинка исчезла. Если бы всадники в поисках дороги попытались дальше брести по болоту, то все они очутились бы в топях и трясинах и сгинули бы без следа. Подъехав к болоту, Шарка обрадовался. Он тут же повернул в сторону, отыскал гать и повел отряд по одному ему известной дороге через болото. Вскоре пуща стала редеть, появились следы человека, и перед всадниками открылись холмы Падубисиса.

VI

Выбравшись из страшных лесов, всадники снова повеселели, стали разговорчивее, оживленнее. Крестоносцы сразу же заспорили с жемайтийцами по поводу языческих похорон. Комтур Герман снова заговорил с боярином Рамбаудасом о жемайтийских пущах, снова передрались кнехты, и лишь один богатырь в дорогих доспехах все время — и в пуще, и теперь — был суров, неразговорчив и задумчив.

Денек выдался погожий, светило солнышко, над полями пели жаворонки; над склонами и рощицами разгуливал ветерок, а песня сама вырывалась из груди всадников. Пели и поодиночке, и все вместе. Как только отряд вышел из большой пущи, всадники отпустили коней попастись, но задержались ненадолго. Всем хотелось засветло добраться до Ужубаляйского замка боярина Книстаутаса — цели их путешествия.

— Ну как, Шарка, приведешь ты нас сегодня в замок или снова, как вчера и позавчера, придется заночевать в лесу? — спросил проводника комтур Герман, наговорившись с боярином Рамбаудасом.

— Мы могли бы, светлейший комтур, даже пообедать в замке, уж недалеко он, вон за этими холмами, да опасно.

— А что тут опасного? — спросил комтур и уставился на проводника.

— Всадники Скиргайлы ¹³ шастают, а мне приказано избегать их!

— И большие у них отряды?

— Да всякие: и по десять, и по двадцать, и по тридцать всадников… И сотни бывают… Живет вот здесь неподалеку один боярин, недурен был бы и обед, и ночлег хороший, да опять же…

— Что «опять же»? — грозно спросил недовольный боярин Рамбаудас.

— Не знаю, с каким князем этот боярин дружбу водит.

— Ну, мужики, не мешкайте, — густым голосом сказал все время молчавший богатырь в доспехах и пришпорил своего коня.

Все притихли, и отряд двинулся дальше.

Впереди на дороге появился мужчина верхом на лошади, но, увидев отряд, ловко развернулся и скрылся в лесу. Это был первый человек, которого увидели всадники за двухдневное путешествие.

— Дозорный замка боярина Книстаутаса, — объяснил Шарка и, повернувшись к отряду, улыбнулся.

— Жаль, что он так быстро ускакал, а то показал бы нам дорогу лучше, чем ты, — пожалел один всадник, и все посмотрели вперед, откуда появился и где снова исчез человек.

— А может, догнать? — предложил Шарка.

— Догонишь ты его теперь, волка в лесу, на своей усталой лошаденке.

— Догнать, может быть, и не догоню, но мы могли бы настичь его, когда он станет следы в лесу запутывать… Попробуем, боярин?

— Хватит болтать, он теперь уже далеко: для него одна дорога, а для тебя десять.

— И для него, боярин, дорог не так уж много: весной к замку Книстаутаса только с одной стороны можно подъехать, — спокойно ответил Шарка, вонзил шпоры в бока своей жемайтийской лошадки и, остановившись у того места, где всадник скрылся в лесу, принялся рассматривать следы.

— Видите, какой хитрец, — сказал Шарка, подождав, пока подъедет весь отряд, — совсем в другую сторону ускакал, но, если что, мы еще догоним его или все равно по этому следу до замка доедем.

Вскоре конный отряд свернул с прямой дороги в лес, в сторону от берегов Дубисы. Наверно, через час доехали они до полос земли боярина Книстаутаса. Эти довольно многочисленные полосы были расположены неподалеку друг от друга. На некоторых, засеянных осенью, теперь зеленела жиденькая рожь; другие только готовили к севу, и обугленные пни лесных великанов торчали из вспаханной земли. Много было и новых полос, на которых срубленные только нынешней весной деревья лежали так, чтобы, подпалив их в летнюю засуху, можно было очистить весь участок.

Все недавно отведенные полосы, на которых лежали еще не сожженные деревья, были обнесены глубокими рвами, чтобы огонь не перекинулся на лес. По величине этих полос и тому, насколько тщательно они были обработаны и подготовлены к севу, можно было судить о богатстве боярина Книстаутаса.

[12] Лаума — первоначально богиня родов и земли, позже ведьма, как добрая, так и злая.

[13] Скиргайла (Скиргайло; ок. 1353–1397) — удельный князь Великого Княжества Литовского. Сын Альгирдаса. Правил Полоцком, был наместником Ягайлы в Литве. С 1395 года — киевский князь.