— Я наблюдала за тобой с ней, и я думаю, что мы действительно к чему-то пришли.
Наконец, каракули прекращаются. Она смотрит на меня своими голубыми глазами, и когда они смягчаются, у меня мурашки бегут по коже.
— Мой милый питомец. Я знала, что была права насчет тебя. В этом есть что-то неподдельное. Уязвимость. Страсть.
Стиснув зубы, я отвожу взгляд, чтобы посмотреть на пустую стену слева от меня. Она ядовита, как и ее слова. Она ни хрена обо мне не знает. И никогда не узнает.
Дверь в студию со скрипом открывается, и я не отрываю взгляда от стены, но краем глаза слежу за ее движениями. Раздается глухой удар о землю, когда с погрузчика спускают новый ящик, затем Лысый открывает его.
Каждый раз одна и та же процедура.
— Привет, — мило говорит Катерина. — Где твоя визитка с именем?
— Здесь ее нет, — ворчит Лысый. — Был на улицах практически с пеленок. Никто не знает его имени. Даже он сам.
— Это так? — она на мгновение замолкает. — Приблизительный возраст?
— А, этот? Может быть, пятнадцать.
— Этому шестнадцать.
Мой взгляд останавливается на новеньком парне. Он тощий, грязный, как и все мы. Его светлые волосы кажутся почти каштановыми, скулы впалые, нос заостренный. Он все еще сидит в ящике, выглядывая сквозь жесткие прутья, что странно, потому что большинство из них выскакивают в ту же секунду, как его открывают. Что еще более странно, он выглядит так же непринужденно, как и я, — откинувшись назад, почти расслабленно.
Кто, черт возьми, этот парень?
— Следи за своим чертовым…
— Тише, Майки.
Катерина протягивает парню руку, и он берет ее, позволяя ей поднять себя на ноги. Она наклоняет голову.
— Ты не из застенчивых, не так ли?
Его бровь приподнимается, и он оглядывает комнату. Его взгляд останавливается на рабочем столе. Ограничители. Серебряный поднос с единственной иглой.
— Не такой уж застенчивый.
Мои губы подергиваются, но когда Катерина хихикает, этот нервирующий звук стирает с моего лица любое выражение.
— Пристегни его, — инструктирует она.
Я с пристальным вниманием наблюдаю, как парень добровольно подходит к столу, запрыгивает на него, затем ложится на спину и складывает ладони за головой.
Это впервые.
Когда Лысый и Катерина непонимающе смотрят на него, он поднимает глаза.
— Ну?
Рот Катерины кривится, и она снова хватает блокнот. Не отрывая взгляда от ручки, она бормочет:
— Ты слышал мальчика.
После пристегивания ремней безопасности без малейшего намека на борьбу, Лысый чешет голову и поворачивается, чтобы уйти.
— Эй, — зовет Катерина, — принеси мне стул, ладно?
Ее взгляд возвращается к столу.