— Некоторые рождены для сладкого наслаждения.
Некоторые Рождены для Бесконечной Ночи.
— Уильям Блейк
Раздается тихий свист, когда я вхожу в столовую. Обри сидит одна за столом, закинув ногу на ногу, и ее рыжие волосы ниспадают на плечо. Ее голова наклоняется, когда она оглядывает меня с ног до головы.
— Хочешь сегодня выглядеть беззаботно, да?
— Прости, — бормочу я, игнорируя боль в лодыжке, когда жжение от раны разгорается с новой силой.
Она пододвигает ко мне полную тарелку еды, как только я сажусь рядом с ней.
— Проснулась поздно.
Ее губы изгибаются.
— Я заметила. Другие девушки закончили завтракать двадцать минут назад.
Вилкой я размазываю яичницу-болтунью по тарелке, обнаженный, мокрый торс Адама все еще насмехается надо мной. Его белое полотенце висело низко на бедрах, позволяя мне мельком увидеть твердую V-образную форму, скрывающуюся под ним. Я знала, что он накачан, я почувствовала это вчера, когда мои ладони были прижаты к его груди и прессу. Но это не то же самое, что видеть его обнаженным, наблюдать, как напрягаются мышцы на его теле, когда он замечает меня на своей кровати.
Одно это вызвало во мне волну теплого удовлетворения. И когда мои глаза опустились ниже, это только подтвердило, что, по крайней мере, часть его тоже хотела меня.
Но потом я снова посмотрела в его глаза. Они были такими же холодными, как окружавшая нас комната.
Он заявил на меня права.
Я принадлежу ему.
Так почему же он не берет меня?
— Важный вечер?
— Хмм? — я откусываю и смотрю на нее, медленно вспоминая, где нахожусь.
Она откидывается на спинку стула, все еще пристально наблюдая за мной.
— У тебя такой взгляд.
— Какой взгляд?
— Я называю это Эффектом Мэтьюзза.
Я делаю паузу на середине пережевывания, мои брови взлетают вверх.
— Что?
— Такое случается со всеми нами, — она подмигивает. — Ты скоро поймешь. А теперь поторопись. У нас есть работа, которую нужно сделать.
Эффект Мэтьюзза. Доедая завтрак, я думаю о Фрэнки.
Чувствовала ли она это тоже?