— Я Лекс, — добавляет он, как будто это как-то имеет значение. — Итак, что делать?
Парень мог бы сбежать, но он предпочел рискнуть и быть пойманным. Чертовски странно.
Я смотрю на стену, мои мысли возвращаются к Софии. Мне нужно увезти ее отсюда к чертовой матери. Я хочу сказать ему, чтобы он забрал ее вместо этого. Но я ни хрена его не знаю, и меня бесит, что я не могу рисковать.
— Возьми его, — наконец бормочу я, указывая на Гриффина. — Затем беру болторез и двигаюсь к следующему ящику. — Будь начеку, тут могут быть сигнализации.
— Шутишь? Я разбираюсь в сигнализациях лучше, чем в передвижении по улицам.
— Кроме того, ты, вероятно, столкнешься с кем-нибудь по пути, — я оглядываюсь еще раз, мой тон серьезный. — Убей их, если понадобится.
Губы новенького кривятся.
— После этого? Черт, с удовольствием. Я сожгу их гребаные души в огне.
Моя голова наклоняется. Этот парень мне нравится.
Он берет Гриффина, а я продолжаю открывать ящики, один за другим. Усталость с каждой секундой парализует меня все больше и больше. Большинство детей ничего не говорят, пробираясь через комнату так быстро, как только позволяют их слабые ноги. Некоторые из них хлопают меня по спине или кричат "спасибо". Многие плачут.
Когда я добираюсь до последнего ряда и глаза начинают затуманиваться, болторез выскальзывает из потной хватки. Я вздрагиваю, когда наклоняюсь, чтобы схватить его, и черные точки усеивают мое зрение.
Черт.
Я кладу руку на стену, ожидая, когда пятна исчезнут, как обычно, но становятся только хуже. Держась ладонями за стену, я заставляю ноги вслепую двигаться в сторону студии.
Я должен добраться до Софии.
Я должен.
Я делаю еще один шаг, прежде чем меня с головой окунает в темноту, и я падаю в бесконечный туннель.
— Эй.
Что-то шлепает меня по щеке.
— Эй, чувак. Вставай. Прямо сейчас, черт возьми.
Еще один шлепок, и меня поднимают на ноги. Глаза распахиваются, когда меня тащат вперед, одной рукой я обвиваю чью-то шею.
Требуется минута, чтобы зрение сфокусировалось, но вскоре я могу увидеть Безымянного. Он ворчит, когда тянет меня мертвым грузом. Со стоном мне удается напрячь мышцы ног и подтолкнуть себя вперед с его помощью.
Я оглядываюсь, понимая, что все еще нахожусь в кладовке. Поднимая руки, я переворачиваю их тыльной стороной вперед. Они мокрые, как и задняя часть моих брюк и рубашки.
— Черт. Черт, черт, черт.
Неглубоко, но вода покрывает каждый сантиметр пола.
— Да, скажи это еще десять раз, и ты добьешься своего. Ты, блядь, вырубился. Ты никогда не поверишь, как мне повезло. Над нами чертов сад. К тому времени, как я нашел шланг, магистральные трубы уже лопнули, а потом я свалил отсюда к чертовой матери сразу после закрытия студии. Я думал, вы с девочкой давно ушли. Мне потребовалась вечность, чтобы понять, что ты не был одним из детей снаружи.
Он поднимает левую руку, свежая кровь размазана по его ладони и пальцам.
— Пришлось пройти через кое-какое дерьмо, чтобы вернуться сюда. Ты у меня в долгу, чувак.
Мои брови сходятся вместе.
— София… Ты закрыл студию?