Как только он уходит, я зову:
— Адам.
Он останавливается, оглядываясь через плечо.
— Почему ты терпишь его? Райфа?
Он приподнимает бровь.
— Потому что я обязан ему своей жизнью.
— Губы красные, как кровь, волосы черные, как ночь,
принеси мне свое сердце, моя дорогая, ненаглядная Белоснежка.
— Королева Равенна
(Четырнадцать лет)
После следующего сдавленного крика, вырывающегося сквозь стиснутые зубы, у меня дребезжат барабанные перепонки. Ненависть пробирает до костей, чем дольше я смотрю, но я не могу отвести взгляд.
Я никогда не видел, чтобы это делалось подобным образом.
Тонкие струйки крови стекают по широкому торсу Гриффина. Он изгибается под скальпелем, пока Катерина режет, вращая рукой и рисуя мелкие узоры, как будто он ее гребаный альбом для рисования. Мои глаза прикованы к каждому движению лезвия, в венах пульсируют всплески энергии, которые я не понимаю. Запах свежей крови и пота наполняет воздух, на его шее бьется пульс, а кожа раскраснелась, и это — так как я бы это сделал.
Гриффин, он этого не заслуживает, и каждый порез только заставляет ненависть глубже просачиваться в мою грудь. Но сделать это, вонзиться в плоть тех, кто организовал весь этот дерьмовый праздник, смотреть, как они страдают от каждого удара клинка, и вспоминать каждого человека, погибшего от их рук… Я вдыхаю зловоние и проглатываю его, позволяя ощущению наполнить меня. Господи, я никогда не испытывал ничего более приятного.
— У тебя все хорошо, Гриффин, — воркует Катерина. — Я знала, что ты покажешь мне все своими глазами, если я прикоснусь к твоему прошлому. Я бы хотела, чтобы ты обсудил парней, которые оставили тебе эти шрамы, но и этого достаточно для эмоций.
Она улыбается, ее голос звучит отстраненно.
— Я верю, что твои работы могут быть самыми честными из всех к тому времени, когда я закончу с тобой.
Она оглядывается на меня через плечо, скальпель все еще вращается в ее руках.
— Что ты думаешь, Любимый? Конечно, твои будет красивее?
Я прищуриваю глаза, но она уже поворачивается к другому ребенку.
— Да, — напевает она себе под нос. — Мой милый, сладенький питомец.
Катерина останавливается, когда дверь распахивается.
Безымянный хлопает меня по боку, как раз когда входит Лысый.
— Вот, — шепчет он, протягивая ладонь и вкладывая что-то холодное и металлическое в мои руки. — Засунь их себе за пояс.
Я опускаю взгляд и вижу два маленьких серебряных ключа, перепачканных грязью… и дерьмом.
— Быстро.
Заправляя их за пояс брюк, я опускаю руки и прислоняюсь спиной к стене.