— Почему ты плачешь?
Она ерзает на своем сиденье.
— Я не плачу.
— Твои глаза… стекленеют.
Черт возьми, как изящно.
Она фыркает и потирает живот, где у нее бинты.
— Это называется быть расстроенной. Я волнуюсь. — Когда она шмыгает носом, я медленно перевожу взгляд обратно на нее. — Я просто не понимаю. Я была так уверена, что она была здесь. Я имею в виду, она должна была быть. Верно?
Я кривлю губы, нуждаясь в том, чтобы огонь в ее глазах вернулся, чтобы моя грудь снова стала чувствоваться нормальной.
Черт побери.
Нажав кнопку громкой связи, я набираю добавочный номер Обри.
— Да, хозяин?
— Ты все еще в доме напротив?
— Ага.
— Вместо этого попробуй поискать Фрэнки.
Наступает пауза, затем:
— Фрэнки тоже нет. Но… Подожди, я помню Фрэнки.
Эмми садится прямо.
— Она была здесь в этом году, не так ли? Пришла со своими личными вещами, хотя мы говорили ей не делать этого?
Я пожимаю плечами, хотя она этого не видит. Какого черта люди ожидают, что я знаю это дерьмо за гранью моего понимания.
— Да, — подхватывает Эмми, ее голова мотается вверх-вниз. — Это она.
Я прищуриваюсь, глядя на телефон.
— Почему она не заключила свой контракт?
— Я точно не уверена. Стелла справилась с уходом Фрэнки самостоятельно. Я точно знаю, что она была замечена во время работы моделью в Нью-Йорке, и я полагаю, что это как-то связано с ее столь внезапным уходом. Какое-то агентство обратилось к ней с другой возможностью.
Я приподнимаю бровь, глядя на Эмми, и ее плечи опускаются вперед.
— Возможность поработать моделью? — она шепчет, как будто разговаривает сама с собой.
— Спасибо тебе, Обри.
— Конечно, хозяин.
Линия обрывается, и я наблюдаю, как брови Эмми хмурятся.
— Ну? — я бормочу. — Похоже на то, что сделала бы твоя сестра?
— Я… да. Наверное, так и есть, но…