Она качает головой, складывает руки на животе.
— Я просто подумала… Я думала, она написала бы мне. Но, может быть, все действительно так просто. Я имею в виду, почему бы ей не воспользоваться такой возможностью? И кто знает?
Она закусывает губу и смотрит на свои ноги.
— Возможно, ей было нужно какое-то время не писать. Отдохнуть от ме… от всего. Я бы не стала ее винить.
Я наклоняю голову, обдумывая ситуацию. По правде говоря, это чертовски воняет. И повсюду пахнет Райфом.
Может быть, мы и облажались, но наш бизнес в Мэтьюзз-Хаусе законен, насколько это возможно. Мы работали с лучшими юристами, чтобы убедиться, что так оно и было, еще тогда, когда мы только начали это дерьмо с секретаршами. Это было шесть лет назад — после моего последнего сексуального инцидента, среди некоторых других сомнительных связей, в которые были вовлечены мои братья. То, что Гриффа дважды обвинили в изнасиловании, чуть не превратило наши планы в пепел еще до того, как мы начали.
Основные правила просты, на самом деле: только блондинки — чтобы не допустить подобного дерьма — только женщины, которым нравится то, что мы можем предложить, они приходят к нам, и стандартный контракт на год — это оптимальный вариант. Обычно это столько времени, сколько они могут выдержать, прежде чем захотят уйти, и это позволяет им не ожидать от нас каких-либо дальнейших обязательств. Что касается контрактов, то в них не указано ничего конкретного, кроме их секретарских обязанностей, но наши сотрудники с самого начала знают, во что ввязываются. Если в контракте это не было ясно, то в Темной комнате это наверняка становится понятно. Они подписываются охотно и со всеми необходимыми секретарскими документами. Им выплачивается справедливая компенсация, и они могут уволиться в любое время. Мы не скрываем и не уничтожаем записи сотрудников.
Если на то нет причины.
— Прими тот великолепный беспорядок, которым ты являешься.
— Элизабет Гилберт
— Правда. Я не голодна.
В животе у Эмми урчит, когда она смотрит через дверной проем на обеденный стол, в зал доносится аромат яичницы с беконом.
Схватив телефон, я открываю тему сообщений с Обри.
— Твой желудок не согласен.
Мои пальцы бегут по клавиатуре, но когда Эмми по-прежнему не двигается, я перевожу взгляд на нее. Я не планировал совершать убийство у нее на глазах; однако я также точно не придумал, как оставить ее вне дел. Независимо от мотивов Райфа, Мерфи наконец-то придет, и я собираюсь покончить с ним.
— Следующие двадцать четыре часа будут… полны событий. Если ты сейчас не поешь, ты можешь упустить свой шанс. И свой аппетит.
Она хмурится, но снова смотрит на стол, на этот раз ее ноги медленно приближаются к нему.
— Хорошо.
Пока она идет к столу, я остаюсь в холле и заканчиваю текст для Обри.
Я: Загляни в агентство, в которое пошла работать сестра Эмми. Я хочу знать, кто они и как они смогли связаться с ней, пока она была здесь. Кроме того, подтверди, что она действительно приехала и когда.
Обри: Да, хозяин.
Убирая телефон в карман, я поднимаю взгляд и вижу Гриффа, идущего в мою сторону.
Он останавливается прямо передо мной.
— Впереди великий день.
Я сжимаю зубы, когда он переводит взгляд на Эмми.
— Я думал, мы говорили о новом правиле, брат. Ты не можешь смотреть на нее.
Его глаза вспыхивают, и он не отвечает, но отводит от нее взгляд.