неВойна: читать начало книги онлайн

— Саша!

Михеев не сразу понял, что этот тихий взволнованный голос обращен к нему. Он еще находился в полудреме после очередного укола.

— Просыпайся, спортсмен! К тебе пришли, — раздался мужской голос с соседней койки.

Михеев открыл глаза — и не поверил им. Перед ним стояла Катя.

Нет, этого просто не могло быть. Как она сумела его отыскать? Немыслимо! Но все же она была тут, перед ним, бледная, осунувшаяся.

— Как ты? — она нерешительно переступила с ноги на ногу.

— Нормально, — ответил он вдруг охрипшим голосом. — Как ты меня нашла?

— Нашла вот, — она опустила глаза. — Главное, что нашла. Теперь хорошо. Да, — она посмотрела на него и слабо улыбнулась, — теперь все будет хорошо.

Катя приходила каждый день. Ее уже считали своей и медсестры, и даже врачи — она как-то сумела найти с ними общий язык. В палате Михееву откровенно завидовали и по-доброму подкалывали:

— С такой женой можешь хоть Тайсона на бой вызывать — вы́ходит.

Михеев смущался и по большей части отмалчивался. С Катей он предпочитал общаться в холле, подальше от посторонних глаз и ушей. Разговоры с ней отвлекали от гнетущих мыслей о том, что ждет его впереди. Она уже догадывалась, где он работает, и больше не расспрашивала о том, о чем он не хотел говорить. Михеев же в свою очередь все-таки допытался у нее, каким образом она его разыскала.

— Ты накануне сказал, что вечером не сможешь, что едешь в какой-то КИТЭК — такое странное слово, я почему-то его сразу запомнила, как будто китенка укоротили, — а вечером обещал позвонить, помнишь? Я пыталась до тебя дозвониться — никто трубку не берет. На следующий день я узнала, где тот КИТЭК, поехала туда, а мне говорят: да, вчера увезли на скорой. Позвонила в больницы — там сказали, что тебе перевели в госпиталь. Ну вот…

— Как же ты звонила? Ты же фамилии моей не знала…

— Знала. Когда в библиотеке книги выдавали, я запомнила…

Михеев с удивлением посмотрел на нее.

— Вообще-то сообщать информацию посторонним они не имеют права.

— Они спросили: «Вы кто ему будете?»

— А ты?

— А я сказала «жена». Как-то само вылетело. Подсознательно. Ведь скажи «знакомая» — мне от ворот поворот. А здесь у вас я ничего не выдумывала, но меня все равно пускают. Люди здесь хорошие работают.

Ночью Михеев долго не мог заснуть. И дело было вовсе не в том, что накануне ему отменили обезболивающее, и не в богатырском храпе соседа у окна. Он думал о Кате. В ней не было ничего из того, что вначале кажется лишь шероховатостью характера, мелочью, но со временем начинает раздражать все больше и больше, как вросший ноготь, и в конце концов становится невыносимым. Прежде всего, в ней не было фальши — ни в одном слове, ни в одном жесте, и это уже выделяло ее из многих его знакомых. С ней было легко, и — с удивлением отмечал Михеев — за эти дни он по-настоящему привязался к ней. Как-то незаметно она стала частью его жизни, частью его самого.

— Ну, вот ты и на ногах. Садись, поговорим.

Резников оседлал табурет. Михеев, в тренировочном костюме, опустился на кровать.

— На ногах, да что толку! Все равно меня обратно не возьмут, я же понимаю.

— Конечно, если вернешься в пулеметчики, то нескоро. Если вообще вернешься. Знаю, как это тяжело — ждать в неизвестности. Поэтому у меня к тебе другое предложение. Пойдешь в снайпера? Они всю дорогу лежат — для тебя сейчас самое то, — то ли в шутку, то ли всерьез заключил Резников.

— Мне — в снайпера? Пулеметчик я еще туда-сюда, с моей бицухой я могу, как Шварценеггер, с двух рук очередями жарить, как со станка. А из автомата результат у меня средненький. Спасибо, конечно, Виктор Николаевич, я понимаю, что это единственный способ меня в отделе оставить, но не потяну я. Мне самому стыдно будет ребятам в глаза смотреть.

— Послушай, я говорил с Геоевым. Он инструктор от бога, сам знаешь. И он тебя берет. Подумай, время у тебя есть.

На следующий день пришли Антон и Ваня.

— Михеич, ты как? Скоро выпишут?

— Всё, ребята, больше я не боевик.

— Что?! — Антон аж подпрыгнул. — Ты ж вон бегаешь уже!