неВойна: читать начало книги онлайн

— Сегодня на обеде медсестры шептались, что Богданов с Шутовым — геи.

— Что? — взревел Антон и рванул в сторону медпункта. — Вот стерва! Убью!

— Стой! Антон! — Сергей помчался за ним, давясь от смеха.

— Представляешь, — рассказывал он вечером жене, — старшая медсестра пустила слух, что мы с Антоном геи. Похоже, мстит за то, что он на ее дочку не клюнул. Да и я с ней с первого дня в контрах. Представляешь — геи! Антон к ней влетел — я думал, и правда — убьет, — а она попятилась, зацепилась за стул, грохнулась на пол, ногами сучит, кричит: «На помощь! Убивают!» Туфлей в Антона запустила — стекло в шкафу разнесла. Прапорщик в кабинет заглянул, увидел, как она на полу барахтается — Антон от этой сцены вообще обалдел, так у двери и застыл, — и говорит: «Надо кричать, что насилуют, тогда народу больше прибежит». По-моему, больше она гадостей делать не будет.

— Сережка! Иди сюда. У меня для тебя новость…

— Антон! — Шутов вбежал в комнату Богданова. — Антон!

— Серега, что случилось?

— Антоха, у меня будет ребенок.

— Серега, поздравляю! — он стиснул друга в объятьях. — Неужели такой же рыжий, как ты?

— Не обязательно, Танька-то не рыжая.

— Спорим, будет рыжий? — Антон улыбался до ушей.

— Спорим — нет!

— На ящик пива!

Они ударили по рукам.

ТРИ НОВОГОДНИХ НОЧИ

Новый, девяносто пятый год встречали в общаге. Света приготовила оливье, сделала бутерброды с сыром и колбасой, наварила макарон и потушила «ножки Буша» с капустой под невероятно вкусным соусом из томатной пасты, зеленого горошка и каких-то трав, которые она захватила с собой из Майкопа. Сабит, уезжая в отпуск, оставил им очередной трофей — баночку настоящих латвийских шпрот, с жестяным кольцом на крышке. Сергей припас шампанское, а Антон притащил коробку зефира в шоколаде.

Настроение в части было приподнятое. Начальство разъехалось по домам еще днем, и не успели закрыться ворота за последним уазиком, как повсюду поднялась суета. Из казармы потянулись на кухню «носильщики»: у каждой роты там были припасены свои заначки, и повара, снимая «процент» за хранение, строго берегли их от чужих посягательств. Из рукавов шинелей волшебным образом появлялись батоны хлеба, из подушек вытряхивались пачки чая, даже массивные стенды, посвященные боевой подготовке, скрывали в своей утробе тайные закладки.

На КПП готовились встретить Новый год с размахом. Уже появился откуда-то старый кассетник и захрипел из динамика голос Высоцкого, уже взгромоздился на сейф и расправил свои усы-антенны чей-то телевизор, уже таяли на хлебной нарезке принесенные из кухни запотевшие десятиграммовые шайбы сливочного масла и кипела вода в отмытой по случаю праздника трехлитровой банке. Пока дежурный офицер обходил территорию части, дежурный боец хлопотал у стола, азартно вскрывая штык-ножом консервы и снимая пробу с кончика лезвия. Ночь впереди была длинная, и угощение приходилось рассчитывать на три смены. Для солдата заступить в наряд на КПП в новогоднюю ночь — маленький подарок судьбы. В эту ночь можно не мерзнуть на посту у входной двери, а присесть на табурете в комнате дежурного — и потом, когда тот уйдет отдыхать, расположиться в его кресле и почувствовать себя как дома: в тепле, перед телевизором, за праздничным столом. В эту ночь все было по-другому: офицеры не высматривали тех, кто не спит после отбоя, и не наказывали за чаепитие в казарме. Бойцы угощали их от своего стола, и угощали они. И завязывались беседы, которые не предусмотрены Уставом между рядовым и офицером — о мотоциклах, о женщинах, о жизни вообще.

Но в эту ночь Сергей не мог не думать о том, что на Кавказе, рядом с его родным домом, уже месяц гибнут люди. Да, тревожные вести из Чечни приходили и раньше: говорили о политическом противостоянии, о каких-то вооруженных бандитах, об иностранных наемниках. Потом вдруг в новостях сообщили, что неизвестные самолеты бомбят Грозный. Этого Сергей никак не мог понять. Кто может бомбить Чечню, которую Россия считает своей территорией? И вот наступил декабрь. Ельцин объявил о начале операции по восстановлению мира в республике. Теперь ее бомбили наши самолеты.

Всего несколько дней назад, 27 декабря, президент выступил с телевизионным обращением к гражданам России. Сергей слушал, и ему казалось, что он снова стоит в холле майкопской больницы, а вокруг напряженные лица больных и медсестер, обступивших старенький «Рубин». «Крайне сложная ситуация потребовала принять тяжелейшее решение — применить вооруженные силы на территории Чечни… Выполнен первый этап разрешения кризиса: кольцо вокруг Грозного сжалось. Вооруженные группировки блокированы… Налажен контроль по периметру границ Чеченской Республики. Наемники сейчас уже пройти не могут… В Грозном все еще остается большое количество вооруженных людей, не исключены попытки прорыва их формирований за пределы города… Грозный должен быть очищен от преступных элементов в сжатые сроки… Хочу заверить всех россиян: порядок и мир в Чечне будут восстановлены. Причем будут приняты меры, исключающие затяжку с решением этой сложной проблемы — об этом мы договорились на вчерашнем заседании Совета Безопасности Российской Федерации».

Света сидела перед телевизором сама не своя. Сергей обнял ее.

— Не волнуйся, это должно быстро закончиться. Видишь, раз об этом открыто говорят…

— Мне кажется, раз об этом так говорят, — она сделала ударение на слове «так», — то это очень серьезно. Иначе не говорили бы. Мне страшно, Сережа. Я боюсь за него, — она положила руку на живот.

— Не бойся, все образуется, вот увидишь, — ответил Сергей.

Но сам он не верил тому, что говорил.

Около полуночи все собрались за новогодним столом. Включили телевизор. Президент под елочкой заканчивал свое поздравление. «Для меня нет более важной задачи в следующем году, чтобы восстановить мир и нормальную жизнь в Чеченской Республике, Северной Осетии и Ингушетии». Он поднял хрустальный бокал: «Прощай, 1994-й! Здравствуй, 1995 год!»

Под бой курантов Сергей и Антон сдвинули стаканы.

— За нашу мечту, Серега! Прорвемся!

— Скорей бы…

А в эти минуты в Грозном шли жестокие бои. Войска, которые несколько часов назад вошли в город, теперь пытались из него вырваться. Среди них оказалась и 131-я «майкопская» бригада.