— Видели бы вы эту кучу денег, — сказал Сергей так, чтобы его было хорошо слышно. — Я за пятьсот лет столько не заработаю.
С той стороны не было слышно ни звука.
— А если бы и заработал, — продолжал болтать Милицкий, чтобы сохранить контакт, — жена бы всё потратила. И я бы ещё виноват остался, что мало.
— Все бабы — сучки, — вдруг произнёс террорист.
Сергей в темноте победно улыбнулся. Вот оно! Общая тема!
— Твоя тоже достаёт? — спросил Милицкий.
— Моя ушла, пока воевал с ингушами, — зло сказал террорист.
— Сучки, точно, — подтвердил Милицкий.
— А твоя что? — террорист немного оживился.
— Да ей всё денег хочется. Ну и подозреваю, что мужик у неё есть, — немного подыграл Милицкий.
— Как тебя зовут? — спросил террорист.
— Сергей. А тебя?
— Аслан. Серёга, триста килограмм — это, конечно, мощно, мы не подумали об этом. Давай три миллиона.
— Это тридцать килограмм, — сказал Милицкий.
— Серёга, а давай вместе уйдём? — вдруг выпалил террорист. — Бабло поделим.
— Ну, ты меня озадачил, — изобразил удивление Милицкий. И шёпотом, чтобы никто кроме «договаривающихся сторон» не услышал, добавил:
— Подумать могу?
— Думай, но недолго.
— Что они там? — занервничал один из генералов.
— Разговаривают… Болтающий террорист — не стреляющий террорист. Всё правильно переговорщик делает, — понимая, что происходит, ответил другой.
Аслан подошёл ближе и встал недалеко от Милицкого — но так, чтобы Сергей его по-прежнему не видел.
— Серёга, а что у тебя с глазом? — спросил террорист.
— Ну ты же знаешь, как в девяностые бывало. Один на стрелке гранату кинул, я без глаза остался, — ответил Сергей.
— Не повезло тебе. Сочувствую, — сказал бандит.
Милицкий вернулся в штаб. Доложил, что бандиты согласились взять три миллиона вместо тридцати.
— Как тебе это удалось? — спросил кто-то их силовиков.
— Объяснил, что тридцать миллионов они на себе не утащат. Это триста килограмм, — улыбнулся Милицкий.
— Понятно. Они это, судя по всему, даже не предусмотрели. Видно, на захват пошли спонтанно, — заметил один из генералов.
— Одного их них жена бросила, он на психе страшном. На этом и будем играть, — ответил Милицкий. — Я подыграл, мол, моя жена такая же. Кажется, удалось войти в доверие.
— Возвращайтесь к ним. Успокойте их. Расположите к себе, — сказал Угрюмов.