— Да. Извините, сейчас у меня на руках несколько паникующих Бессмертных, которые только что потеряли полковника. Я должен хоть что-то им сказать.
Огата исчез в кабине вместе с Шастаром. В кузове осталась незнакомая девушка. Ее темные глаза глядели с пониманием и сочувствием, но что-то в ней настораживало. Кто она? Почему хвостиком ходила за Диком? И как ее пустили в то, что, по всей видимости, было операцией синоби?
— Как вас зовут? — спросила Констанс. — Вы тоже из ордена плаща и кинжала?
Девушка широко улыбнулась, на щеках заиграли ямочки, и Констанс поняла, в чем дело: она была похожа на Бет. Отдаленно, но все-таки — тот же тип лица и то же телосложение.
— Алешандра. Можно просто Шана. Да, я тоже синоби.
Катер, чуть качнувшись, снялся с места. Джек немного успокоился и плакал беззвучно.
— Похоже, все, кроме нас, заняты делом. Может, воспользуемся, паузой и вы объясните мне, что происходит?
— Честное слово, я понимаю не больше вашего. План был такой: мы берем поместье, освобождаем вас и передаем в руки Кордо. Но Лесан откуда-то узнал, что мы намерены сегодня его повязать и все пошло кувырком. Бабушка вам расскажет больше.
— Бабушка?
Девица взъерошила курчавую челку.
— Ну, на самом-то деле она мне прабабушка. Но каждый раз «пракать» неудобно.
Имей Дик хоть малейшее желание обдумать, что чувствует, он различил бы множество оттенков.
Нечто болезненное и перехватывающее горло, направленное одновременно на мертвого пса и мертвого человека, усиленное бесконечным сожалением, что так нелепо все вышло и упирающееся в гранитный обелиск на могиле бесчисленных «если бы…».
Нечто душное и гнетущее при виде офицера-туртана. Картагосца. Вавилонянина. Одного из тех, кто своим и молчанием и бездействием довел до всего этого.
Нечто кипящее, огнедышащее, раскаленное — при мысли о тех, кто не молчал и не бездействовал, а с полным осознанием своего права истязал Рэя.
Нечто зудящее, мучительно раздражающее — при мысли об этой бестолочи Гедеоне, при виде его обожающих желтых глаз.
Нечто корявое, когтистое, впивающееся в желудок — при мысли о самом Рэе, который не придумал ничего умнее, чем нарезаться на рифы в виду берега.
Нечто холодное, пустое, вымораживающее — направленное в далекие и пристальные небеса.
И нечто мертвящее, сухое, забивающее рот и глаза — направленное на себя самого.
Но желания перебирать и различать оттенки у него не было. Было имя.
Ненависть.
Здорово, подумал он, блеск, просто лучше не бывает: нужно встать и действовать, а я ненавижу весь мир, себя и Бога.
Начнем с самого простого: встать. Встать!
Дик поднялся с колен. Выпрямился. Сдвинул визор на глаза. Половина второго третьей смены.
— Вы двое, — показал он на конвоиров. — Отнесите тела в медблок, в морг. Гед, это майор Гиллерт Шэн? Что он здесь делает?
— Так точно, сэнтио-сама. Он… шел в гараж. Рэй-сама приказал ему покинуть базу.
— Отменяется. Мастер Шэн, ведите меня к командному блоку.
Шэн тоже выпрямился и задрал подбородок. Он был примерно одного роста с Диком, и доминировать ему было трудно.
— А за каким демоном рогатым я должен вас слушаться?
— Потому что иначе я вас убью, — спокойно сказал Дик. Для верности одну руку положил на кобуру, а другой поднял визор и посмотрел Шэну прямо в глаза.