— Хочешь спросить, как он отнесется к попытке что-то выторговать за заложников? Плохо, очень плохо. Но ты до него и не доберешься. Лучшее, что ты можешь сделать сейчас — это рвануть на Сабатоне подальше отсюда, пока тебя не накрыла система планетарной обороны.
— Я жду другого совета.
— Почему? Ну, попробуй скажи, что тебе не хочется больше всего на свете именно этого: рвануть отсюда как можно быстрей и как можно дальше. Попробуй скажи, что этот корабль — не чудо.
Дик стиснул зубы и медленно про себя проговорил два раза «Богородице, дево…», после чего спросил:
— Кстати, как ты заполучил его? Если то, что ты сказал — правда, и его нельзя взломать, и отзывается он только одному человеку…?
— Все это правда, и Даллет передал мне его добровольно, сам.
— Как этого удалось добиться?
— Я соблазнил его. Это было просто — а вот потом пришлось попотеть… Он ведь был эгоистичным и эгоцентричным сукиным сыном, он сделал все, чтобы этот корабль мог принадлежать ему и только ему одному…
— Подробности мне не интересны. Значит, Морихэй Лесан соблазнил Даллета и убил его…
— Я убил его. Хватит делать вид, что я и Морихэй Лесан — разные люди. Я не морлок, со мной эта магия не сработает.
— …А каким образом спасся Динго?
Лесан не ответил. И тут Дик сообразил, что у него есть еще один свидетель.
— Сабатон, как спасся кос-охранник?
— У Сабатона нет данных о том, что кос-охранник спасся. Морихэй Лесан застрелил его и отдал приказ избавиться от тела. Сабатон выбросил тело из корабля. Кос был еще жив, Моихэй Лесан не отдавал приказа добивать. Моделируя ситуацию, Сабатон может предположить, что в силу низкой температуры кровотечение у коса остановилось. Если его подобрали в течение трех часов, он выжил.
— Забавно складывается судьба, — Моро на мгновение оскалился. — Ты не находишь, мой капитан?
— Забавней некуда. Значит, план у меня такой: садимся на тренировочной базе, я выхожу на связь со станцией Судзаку, сообщаю, что у меня два ценных заложника, уговариваю ребят не делать глупостей, уговариваю вояк оставить их в живых после сдачи, они дают мне клятву, морлоки сдаются и отпускают заложников-офицеров, я отпускаю Ольгерда и Ройе. Какие у этого плана недостатки?
— Тебя не выпустят с планеты. Судзаку расстреляет корабль еще в атмосфере.
— А я и не собираюсь покидать планету, я сдамся. Чтоб они не надумали нарушить клятву, сдамся последним и последними отпущу Ройе и Ольгерда.
Моро застонал.
— Дурак, — и снова стон. — Дурак, дурак! Ты что, не понимаешь!? Лучшее, что ты можешь сделать для этих морлоков — бежать, сейчас же, немедленно! Да, они погибнут! Но ты вернешься сюда с легионом Синдэна на хвосте, и другие — выживут! Ты же этого хотел! Ты и сейчас этого хочешь больше, чем я хочу тебя!
Корабль вырвался из облаков. Распахнулось небо — до боли яркое ночное небо Картаго со светилом Ядра над головой. Дик попытался запомнить это ощущение всем телом: когда вокруг тебя нет стен, одно только небо. Каким бы ни был стукнутым Шмуэль Даллет, кое-что он понимал… очень правильно.
— Разница между нами в том, Алессандро Морита, — слова рождались как дети рождаются у женщин: болезненно, трудно и совершенно неизбежно, — в том, что я не придаю такого уж огромного значения тому, чего я хочу.
Курсор на полупрозрачной приборной панели клюнул зенит и пошел вниз. Горизонт качнулся навстречу. Моро всеми силами рванулся из объятий корабля и закричал.
— Будешь орать, велю Сабатону опять закрыть тебя наглухо, — Дик смотрел не на него, а на интерактивную панель. — Я не собираюсь бежать, прими это как реальность. Если моя смерть единственный недостаток плана, то в остальном он вполне рабочий?
— Нет, — выплюнул Моро. — Он не рабочий. Какие бы клятвы тебе ни дали офицеры со станции Судзаку, они не распространяются на других военных Картаго. И на гражданских, раз на то пошло. Ты возьмешь с них слово, сдашься, они уничтожат морлоков руками тех, кто слова не давал.
— Значит, мне все-таки нужен Шнайдер.
— Шнайдер не будет с тобой говорить.
— Ты знаешь его.
— Он объявил меня вне закона, и говорить со мной он не станет.
— Думай еще. У нас сорок минут на размышления. Сабатон не вместит триста человек?