— Утром, — мрачно сказал Стейн, — отплывает Шиман.
— Утром мы вообще все расходимся, — напомнила Хельга. — А ещё меня беспокоит Ройе. Почему он сказал Габо, что раскусил нашего мелкого капитана?
— Он полицейский, — глухо проговорил Грегор. — В его обязанности входит арест преступников.
— Он экологический полицейский, — возразил Стейн.
— Это не значит, что он имеет право хватать только экологических преступников. Он имеет право хватать всех.
— И поэтому предупредил?
— Да. Его дело — предупредить, а уж наше — спрятать.
— Куда? — простонала Хельга. — Куда спрятать эту пьянь?
— У меня появился третий вариант возможной цели нашего злоумышленника, — сказал Габо.
— Какой?
— Сорвать наше совещание. Мы уже полчаса не говорим ни о чем, кроме Дика. Мы не обсуждаем наши планы.
— Потому что эти планы строятся на предложении Дика, — заметил Стейн.
— Но мы ведь знаем суть предложения, — возразил Торвальд. — Мы можем, отталкиваясь от него, разрабатывать планы дальше.
— Как? — спросила Хельга. Всё строилось на том, что у него в Шоранде есть какие-то завязки. Что он с кем-то может выйти на контакт.
— Но и у нас там есть «какие-то завязки», — напомнил Торвальд. — У нас есть экологи: господин Бадрис, госпожа Кейн и господин Ву.
— Ты предлагаешь открыться перед ними?
— Рано или поздно придётся открываться, — пожал плечами Торвальд. — Или мы рассчитываем на то, что это сделает за нас ребёнок, который ничего не боится, потому что считает себя уже мёртвым?
— Он правильно считает, — проворчала Хельга. — Потому что как только он протрезвеет, я сверну ему похмельную башку!
— Почему он всё-таки не мог напиться сам? — рассудил вслух Стейн.
— Не в характере, — сказал Торвальд.
— Он мог просто не рассчитать дозу.
— Нет, — возразил Габо. — Он, конечно, со спиртным не на самой дружеской ноге, но он знает свою меру. И он знал, что вечером у нас будет разговор. Он бы перестраховался.
— Но так бывает, — сказал Стейн. — Знаете, когда подолгу ждёшь каких-то больших неприятностей и живёшь в напряжённом состоянии… иногда хочется… просто завалиться набок. Ты же сам сказал, Тор — он ещё ребёнок. Он мог… сломаться от напряжения.
— Я е исключаю такой вариант, — кивнул Тор. — Но всё это как-то… натянуто.
— Крейнер сказал, что он вышел из зала вскоре после танца с Хельгой и в зале не пил ничего крепче пива, — добавил Габо.
— Пошёл отлить, — развила его мысль Хельга. — По вашей мужской привычке — через борт. Слегка подмёрз. Подошёл кто-то по тому же делу, дал флягу — на, мол, хлебни. Оно легло в желудке на пиво. И готово.
— «Готово» не бывает сразу. А он знал, что ему предстоит разговор. И отправился не в туалет — опорожнить желудок…
— Хотя он мог бы сделать это так же, через борт, — вставил Стейн.
— Именно. А его вместо этого понесло на верхнюю палубу. И он прошёл при этом, — Габо показал на дверь, — мимо нашей кают-компании. И не удосужился заглянуть.
— Да воздухом полез дышать, — гнула свою линию Хельга. — А заглянуть хотел уже протрезвевший. Только не рассчитал и задрых там. И с чего ты взял, что он прошёл мимо нас? Он мог подняться и по наружному трапу.