На этот раз Дик не просто уклонялся — он еле успевал уклоняться; не проигрывал только потому, что уходил от Холмберга кругами, то и дело меняя направление поворота и заставляя более тяжелого партнера тратиться на преодоление инерции. Холмберг оставался по-прежнему предсказуемым, но Дик не мог извлечь из этого никакой пользы: сказывалось недавно перенесенное воспаление легких и ставшее привычным до выхода в море недоедание.
В какой-то миг ему показалось, что все кончено: задев носком ботинка за неровный сварной шов, он потерял равновесие и упал, еле успев уйти в перекат. А партнер почему-то промедлил и не стал «добивать».
По его лицу Дик понял, что это не благородство, а ошибка: соперник ожидал ловушки.
Он вновь и вновь парировал и уходил: Холмберг был неутомим. Дик в какой-то момент не успел развернуться и потерял равновесие. Связист воспользовался этим мгновением замешательства, сделал глубокий выпад — и… тут же налетел на клинок.
— Поражение засчитано!
Холмберг выпрямился, убрал лезвие и, переложив клинок в левую руку, протянул правую Дику. Рукопожатие было коротким и крепким.
— Приятно смотреть, как лучшему бойцу Колонии Прокаженных распечатывают пачку финтюлей, — улыбаясь чуть ли не шире бороды, проговорил Стейн.
— Гораздо приятней, чем смотреть на то, как лучший боец распечатывает финтюлей тебе, — поддел Крейнер.
— А главное — дольше, — поддержал Линд.
— Кроме всего прочего, — добавил Холмберг, — всегда полезно знать, какого уровня боец способен распечатать тебе пачку. И выяснять это лучше в спокойной дружественной обстановке, Стейн.
Дик был согласен с ним всей душой — и именно по этой причине недоволен поединком. Он рассчитывал встретить бойца сильней себя. Понять свой предел.
В поединке с Холмбергом ему было нелегко, но он чувствовал, что даже не приблизился к этому пределу. Холмберг был физически сильней, и только. Нужно больше отжиматься и прыгать, чаще разминаться, больше есть и (почти невыполнимо) дольше спать.
Либо использовать эйеш.
В поединках с Майлзом ему казалось, что весь он — одно сплошное слабое место. В бою с рейдером все получилось как-то до странности легко — сам подставился, дурак какой-то. Убивая Лорел Шнайдер, Дик был просто вне себя, и шагнул за свой предел — сам не заметил, как далеко. Об идиотах из «Батальонов страха» и бандитах Яно стыдно было и думать: не фехтовальщики, а туши на крюках. Дик позарез нуждался в равном партнере, но похоже было, что «Фаэтон» такого не предоставит.
— Ну, — сказал Стейн, — раз обстановка у нас такая дружественная, то может быть, перейдем к теоретической части?
— Стейн, — мягко сказал Крейнер, — если ты рассчитываешь на то, что наш младший матрос покажет несколько чудесных финтов, оставь надежду. Тебе нужно отрабатывать базовые комбо. Часами, Стейн.
— С чем я их буду отрабатывать, если ты зажилил свог?
— С любой железякой подходящего размера, — сказал Крейнер. — Тебе нужно выучить основы базового фехтования.
— Я их выучил, — набычился Стейн. — У меня просто плохая реакция.
— Реакция отрабатывается, — пожал плечами Холмберг.
— Э, — Дик сам не знал, зачем сказал это. Все головы повернулись к нему.
— Вообще-то, Майлзу… то есть, моему учителю, шеэду… не нравилось, когда изучают сначала человеческое фехтование, а потом переходят к орриу. Он считал, что это портит руку. Она привыкает к постоянной длине и балансировке клинка — и человек не может реализовать главное преимущество орриу.
Он встал в позицию и поднял оружие, выдвинув лезвие на четыре ладони.
— Возможность начать бой первым, когда противник еще не знает, готов он или нет — это часто возможность остаться в живых.
Он махнул свогом в выпаде — и сбил шляпу с Лапидота, стоявшего в трех метрах.
— Осторошно! — крикнул тот. — Тоше мне Вильгельм Телль!
— Извините, сэр, — Дик вернул шляпу, гадая, что бы значило это языколомное ругательство — «вильгельмтелль». — Я бы вас не задел, правда.
— Ви меня напугаль! Штоб ви зналь, я ошень нервни.
Дик улыбнулся. Ему уже рассказали, как этот «нервный» человек под шквальным огнем лучевых орудий подвел «Густава-Адольфа» на дистанцию поражения гравизарядом и смял обе орудийные башни анзудского линкора «Хумбаба» как одноразовые стаканы.
— Работа гибким клинком, — продолжал он, — должна чередоваться с работой жестким…