Местом тренировок выбрали площадку третьей секции в кормовой части, за надстройкой цеха. После того как выбрали сорок тонн тунца и сняли оборудование для лова, здесь освободилась площадка пятнадцать метров на девять — как раз столько, сколько нужно для тренировочного боя. На «Паломнике» никогда не было такой роскоши.
Шторм остался далеко позади, навега шла полным ходом на юго-восток, за кормой снова тянулись лески на барракуду, а на леерах гирляндами висели хвосты и плавники тунцов, мясистые и красные на просвет — угощение к рождественскому пиру. Солнце палило вовсю, несколько беспечных матросов успели поймать ожог, так что капитан неуклонно настаивал на ношении одежды с длинным рукавом, широкополых шляп и очков, а еще лучше — масок.
Открытые участки палубы раскалились, ступать на них босой ногой было опасно — поэтому фехтовальщики, выплясывая над пустой секцией трюма, производили немало шума, и скоро на них сбежались посмотреть все, кто не был занят.
Холмберг, говоря, что равного ему среди пленников нет, он не ошибался и не хвастался. Он был лучшим бойцом, по крайней мере, на «Фаэтоне». Учебных свогов было всего два, так что пришлось кидать жребий. Первыми выпало как раз Холмбергу и Йонасу Стейну. Поединок шел по очкам и Холмберг завершил его в четырнадцать секунд, десять из которых ушли на команды рефери: «В позицию! Приготовиться! Бой! Поражение засчитано!»
Следующий жребий пришелся на Крейнера и Линдса. Поединок оказался несколько более зрелищным, так как противники по силам были примерно равны. Длился он около трех минут и Крейнер победил. Дик должен был сражаться с победителями, так что в третьем раунде он встал против Холмберга.
Парцефалец разделался со Стейном слишком быстро, чтобы Дик смог составить о его технике какое-то представление. Все три раза он использовал против старпома один и тот же прием: прямую атаку с последующим обходом блока снизу. Дик волей-неволей признавал, что больших изысков бедняга Стейн не стоил.
— В позицию, — скомандовал Лапидот, не участвующий в боях, но взявший на себя роль рефери. — Приготовиться! Бой!
Холмберг не стал повторять прежний трюк, тем паче при такой большой разнице в росте это было бессмысленно. Он ударил сверху. Дик этого не видел — он прянул вперед раньше, в движении отразил верхний удар с захлестом и нырнул под руку Холмберга, одновременно закручивая его лезвие и сокращая своё до длины танто.
— Поражение засчитано, — сказал Лапидот. Короткое лезвие касалось бока Холмберга.
— Чёрт! — весело удивился связник.
— То ли ещё будет, — позлорадствовал Стейн.
— В позицию!
Оба бойца приняли правостороннюю стойку, выдвинув лезвия на длину вакидзаси.
— Приготовиться!
Он сейчас попробует что-то другое, — подумал Дик. Правая нога Холмберга чуть шевельнулась. Отход, понял Дик. Это будет отход.
— Бой!
Холмберг очень мягко, плавно скользнул назад, одновременно выдавая лезвие вперед. Если бы Дик попробовал свой прежний трюк, он бы налетел грудью прямо на росчерк острия. Но он тоже шагнул назад и резко ударил по лезвию противника, ловя на захлёст. Он не думал, что Холмберг попадется на такой простой трюк — и правильно; Холмберг высвободил лезвие и атаковал прекрасным комбо, у которого был лишь один недостаток: каждый финт логически вытекал из предыдущего, Дику оставалось только уклоняться, отводя удары гибким клинком.
Он сразу понял, что его противник — хороший фехтовальщик. Холмберг умело сочетал скорость и силу, и если Дик мог двигаться немного быстрее — то лишь потому, что меньше весил и меньше времени терял на преодоление инерции.
Комбо противника стали сложней, но оставались по-прежнему предсказуемыми. Дик уворачивался и ждал случая. Он всячески показывал Холмбергу свою главную слабость: неспособность пробить его защиту жестким клинком и — по этой причине — тяготение к дистанционному бою, к длинному гибкому клинку. Он также дал противнику понять, что может держаться такой тактики долго, на измор — и при всем своем высоком классе Холмберг устанет первым.
Наконец Холмберг попался. Логика боя продиктовала ему захлёст лезвия противника с рывком на себя. При удаче так можно даже сбить человека с ног.
То есть, так было бы, если бы он сам этого не планировал.
С рывком Холмберга он отпустил лезвие на максимум. Партнер, ожидая сопротивления, рванул свог на себя слишком сильно — и открылся. Дик проскочил у него слева и только в этот момент втянул лезвие, которое, сокращаясь, всей длиной проехалось по животу Холмберга.
— Поражение засчитано! — Стейн подпрыгнул и выбросил кверху кулак.
— Не радуйся особенно, — проворчал Холмберг. — Юноша купил меня за драхму, а я тебя — за цент.
— В принципье, есть побьеда, — сказал Лапидот. — Будет третий бой?
— Будет, — тряхнул головой Холмберг. — Проигрывать, так не всухую.
При других обстоятельствах Дик подарил бы победу, но сейчас ему смертельно важно было знать свой реальный уровень. Он видел, что Холмберг настроен серьезно и если первые две схватки начал с прохладцей, то теперь намерен выложиться полностью. А этого-то Дику и хотелось больше всего.
— В позицию, — поднял руку Лапидот. Дик поклонился сопернику и встал в позицию.
Только теперь он заметил, что на галерее цеховой надстройки собралась чуть ли не половина экипажа.
— Приготовиться! Бой!