– Живой. – Я тоже кивнул, будто разговора в темноте не было.
Ролус смотрел на нас большими удивленными глазами. Хорошо хоть спрашивать не стал, зачем я спрятал нож под плащом.
– Кипан, а Ситунано сказал, что охраннику откусили руки, ноги, голову, вырвали сердце…
…а то, что осталось, отымели в особо извращенной форме и съели с кетчупом.
Откуда демон знает обычаи кихотцев? И что такое «кетчупом»?
– Ты слушай больше этого ристари! – рявкнул кипан и потянулся к фляге. Тряхнул ее возле уха и приказал: – Давай сюда ведро!
Молодой подал, но кипан забыл, что ведро не может стоять само по себе, и вода вылилась.
– Быстро сходи и набери еще! И флягу мою возьми!
Кипан кричал и злился. Он никогда не повышал голос на Ролуса, и тот так испугался, что пошел не в ту сторону.
– Еще один ристари! Я тебя к воде послал, а не к костру! Молодой остановился, прижал пустое ведро к груди и… спросил:
– А что такое ристари?
Я ответил, пока кипан рычал:
– Это ошибка матери и позор отца.
– А-а…
– Ролус, принеси воды. Ты же видишь, кипан хочет пить.
Молодой кивнул и ушел, а старший из охранников угрюмо уставился на огонь.
– Зачем все это, Крант?
– Нип, ты о чем спрашиваешь?
Смотреть на меня он не стал.
– Крант, ты вылил воду из фляги, разогнал молодых, перевернул ведро. И все это только для того, чтобы посидеть со мной у огня?
– Ты что, провидец?
Кипан дернул рукой, но так и не взялся за меч. А я не стал бросать нож.
– Крант, ты не похож на тупой меч, что боится точильного камня.
…Блин, поговорил слепой с глухим – и полгорода в руинах.
– Нип, там, у костра хватает тупых мечей. Они готовы гору свалить, лишь бы точильный камень остался под ней.
Кипан вздохнул и опять повернулся к нашему костерку.
– Крант, если я такой страшный, почему меня привезли сюда?
– Я спросил у нее: ты демон? Она сказала, что нет. Тогда мы взяли тебя с собой. А на стоянке раб начал болтать о Пьющем Жизнь. Эти испугались…
– Раб? Болтать? У него же нет языка!
– Языка у него нет, но пальцы ему никто не отрезал.