– Нип, ты живой?
– А я нужен тебе мертвым?
– Нет. Это лекарь сказал, что ты скоро умрешь.
Я мог и ошибиться, и кипан не держался за меч, когда склонялся над моей подстилкой.
…А может, небольшое кровопускание пошло бы тебе на пользу.
– Умру? Про Читающую он тоже так говорил, но ты ему не поверил.
– Ее не кусал демон, а тебя…
– Меня тоже он не кусал. У этого демона не было зубов.
Кипан говорил и шел на мой голос. Тихо и осторожно. Я тоже умею так ходить. И ножи бросать на голос умею. Те ножи, что у меня в сапогах. Но сапоги лежат под штанами, которые я так и не надел. Все рядом, только руку протяни и возьми. Но бросать ножи мне не хотелось, пока я не узнаю: враг передо мной или все еще мой кипан.
– А чем же он отгрыз ноги охраннику?
– Он не отгрыз, а оторвал.
Я говорил так же, как и кипан – тихо и держа перед губами ладонь. Так голос слышится ниже и звучит как бы в стороне от говорящего. Молодые часто попадаются на эту уловку. Немолодые иногда тоже, даже если знают ее.
Кипан остановился и… сделал шаг в сторону. Он еще не мог различить моего дыхания, но запах гриба трудно скрыть. А еще рядом был Ролус, и я не хотел, чтобы он оказался между нами. Я нащупал рукоять ножа и сказал:
– Крант, у тебя есть горючий камень?
– Есть.
– Зажги его.
– Нип, тебе нужен свет?
– Свет нужен тебе.
Между нами было шага четыре, и кипан не стал идти дальше. Даже руку отодвинул от меча и показал тому месту, где меня не было.
– Хорошо, Нип, я зажгу камень.
– И скажи своему тисани: пусть вернется к костру.
Кипан резко нагнулся и сильно ударил ладонью по камням. Возле его ног загорелся слабенький огонек.
Каждый охранник носит с собой осколок горючего камня. Согрей его рукой, ударь обо что-нибудь твердое и получишь немного света и огня. В пути такое всегда может пригодиться. Я свой доставать не стал – он у меня последний.
– Ситунано! Охвостье своего отца! Вернись к остальным и готовься к наказанию!
Огонек показал молодого охранника. Согнувшегося, со смешно растопыренными руками. Вот только в руке у него было совсем не смешное оружие – зубатый меч. Его еще называют хостанское копье. Рубить им нельзя, но если ткнул во врага, то никакой лекарь ему уже не поможет.
– Крант, я же хотел…
– Молчать и выполнять!
Кипан стоял ко мне спиной и говорил в полный голос. Даже возле костра его услышали и зашевелились. Чего бы там ни надумал молодой охранник, сказать ему не позволили.
Только когда тисани ушел, кипан повернулся ко мне.
– Ты живой, – кивнул он и присел возле огонька.