Основной закон Четвёртой республики был вдохновлен стремлением левоцентристских сил, находившихся у власти («трёхпартийная коалиция» из представителей ФКП, социалистов и МРП), извлечь уроки из краха Третьей республики летом 1940 г. При учреждении Четвёртой республики её сздатели, учитывая печальный опыт предыдущего режима, стремились уйти от доминирующей власти правительства и поэтому наделили дополнительными полномочиями нижнюю палату парламента. Наличие весомых полномочий стимулировало возникновение фактического превосходства парламента, что привело в дальнейшем к полному «параличу» исполнительной власти и, как следствие, к «парламентскому абсолютизму»[752]. По мнению крупного французского историка С. Бернстайна, в ходе послевоенной «институциональной модернизации» французы отказались от авторитаризма Виши и проектов «сильной власти» де Голля; они «склонились к парламентаризму, с которым связывали суть демократической республики»[753]и ожидаемые социально-политические реформы.
В концепции конституции 1946 г. лежала идея «дуалистического парламентаризма», призванная «исправить наиболее очевидные недостатки конституционных законов 1875 г.: недостаточно авторитетного главу правительства и чрезмерную министерскую нестабильность»[754]. Однако Четвёртая республика узнала ещё бóльшую нестабильность, какие бы политические коалиции ни находились у власти: трёхпартийная до мая 1947 г.; коалиция «третьей силы» (социалисты, радикалы, МРП с осени 1947 г. по сентябрь 1951 г.); правоцентристский блок (1951–1955 гг.); коалиция «Республиканского фронта» левых и левоцентристских партий (исключая ФКП) и др. Прав был де Голль, который, по свидетельству его ближайшего соратника Ж. Сустеля, говорил о Четвёртой республике как о «современном режиме, способном породить только иллюзии и робкие попытки»[755]. За 12 лет у власти во Франции сменилось 24 правительства, некоторые из которых функционировали всего несколько дней. Но самым характерным и в то же время очень опасным явлением для политической системы оказались не столько частые смены кабинетов, сколько длительные министерские кризисы (например, 38 дней весной 1953 г.), которые подрывали доверие французов к режиму Четвёртой республики. Изучение текста конституции 1946 г., анализ внутриполитической обстановки во Франции, особенности её партийно-политического устройства позволяют выделить несколько причин слабости и кратковременности существования Четвёртой республики, названной «нелюбимой» одним из французских исследователей её истории Ж. Барсалу[756].
Первая причина нестабильности государственных структур связана с многопартийностью, свойственной Французской республике. Разработчики конституции 1946 г. считали, что для нормального функционирования создаваемой политической системы требовалось «небольшое количество партий, стабильных и чётко организованных, преследующих общую цель национального возрождения Франции»[757]. Речь шла, естественно, о ведущих политических объединениях – членах «трёхпартийной коалиции». Однако, по образному выражению генерала де Голля, «естественная галльская склонность к многословию и политическому дроблению» и существовавшая до лета 1951 г. пропорциональная система голосования привели к увеличению количества партийных группировок. Многие из них были небольшими по численности (например, «независимые республиканцы»), но играли очень важную роль «шарниров», связующих звеньев в разнообразных и «разношёрстных» правительственных коалициях[758]. Историки С. Бернстайн и П. Мильза справедливо полагают, что с 1947 г. во Франции действовали приблизительно те же политические силы, что и в межвоенный период: умеренные, радикалы, социалисты, коммунисты; новые партийные объединения – МРП или РПФ – не смогли изменить традиционную партийную систему, зато довольно быстро «возродились партии-«шарниры» из правого центра»[759]. К середине 50-х гг. число политических объединений увеличилось вдвое; в парламентских выборах 1956 г. участвовало уже 18 группировок, что позволило многим исследователям Четвёртой республики называть их систему «режимом партий»». Наличие многочисленных, обычно враждовавших между собой партий в высшем органе государственной власти – Национальном собрании – негативно сказывалось на деятельности последнего: оно никогда не имело прочного большинства, некоторые законопроекты обсуждались месяцами, прийти к общему мнению было практически невозможно, законы носили компромиссный характер. Известный французский юрист и политолог Б. Шантебу справедливо пишет о том, что «не Правительство и не Парламент действительно управляют страной, а партии, которые объединяются в Парламенте, чтобы сформировать большинство и таким образом приписывают себе министерские полномочия». К тому же, добавляет учёный, этот «режим партий функционирует плохо, так как … их альянс [каждый раз – Н.Н.] длится не более шести месяцев»[760].
Разработчики конституции 1946 г. намеревались обеспечить стабильность и авторитет правительства, приспосабливая английскую модель к французской политической традиции, в частности в том, что касается роли премьер-министра (в Четвёртой республике он назывался председателем Совета министров). «Президент Республики, – писал в докладе член МРП Поль Кост-Флоре, представлявший второй конституционный проект в Собрании, – назначает председателя совета министров, что обеспечивает его независимость. Но прежде чем он сформирует свой кабинет, Национальное собрание должно облечь его доверием, проголосовав открытым голосованием, при этом председатель должен получить абсолютное большинство голосов депутатов, что обеспечит его авторитет»[761]. Это хитроумное решение позволяло совместить назначение премьер-министра президентом, как во времена Третьей республики, с его выбором депутатами, как то предусматривалось в проекте (отвергнутом) первого Учредительного собрания. Правительство, сформированное таким образом, могло быть ниспровергнуто лишь в соответствии со строгим параллелизмом установленного порядка, т. е. в результате отказа в доверии также абсолютным большинством голосов. Введение подобной процедуры становится понятным в контексте политической ситуации, сложившейся во Франции в 1945–1946 гг. Конституция Четвёртой республики основывалась на политической гипотезе, что соглашение между тремя правительственными партиями (МРП, социалисты, ФКП), пришедшими к компромиссу, результатом которого она и явилась, должно было продолжаться в правительственном большинстве. Только согласие крупных дисциплинированных партий могло сделать действительно эффективным механизм двойного абсолютного большинства, требуемого для формирования и смены правительства. Таким образом, в отличие от Великобритании, где монистический парламентский режим[762]связан в первую очередь с политическими институтами, во Франции его функционирование зависело от структуры политических сил. «Исполнительная власть является и не может не являться только строгим отражением Законодательной власти, – писал Б. Шантебу о сути взаимоотношения властей в Четвёртой республике. Если внутри неё существует стабильное и дисциплинированное большинство, те же стабильность и дисциплинированность окажутся и внутри правительства»[763].
Однако единство «трёхпартийной коалиции» оказалось кратковременным, и весной 1947 г. она вдребезги раскололась. В условиях нараставшей «холодной войны» ФКП была отстранена от управления страной и перешла в постоянную оппозицию буржуазным кабинетам Четвёртой республики. «Уход» министров-коммунистов из кабинета П. Рамадье отечественный историк М.М. Наринский совершенно верно оценивает как ненормальную политическую ситуацию, ибо «удаление из правительства представителей первой партии Франции противоречило духу республики, подрывало основы её стабильности»[764].
Тогда же политический режим столкнулся с другой, уже правой, оппозицией в лице деголлевской партии Объединение французского народа (РПФ), которая официально заявила о своей борьбе против «слабого режима партий» и отказывалась вступать в любое правительственное большинство[765]. В итоге, системе Четвёртой республики в 1958 гг. перманентно противостояли две крупные оппозиции – голлистская и коммунистическая: «они обе играли против режима, при этом ФКП принадлежала четверть голосов избирательного корпуса»[766]. Следует также добавить, что с 1951 г. по 1956 г. в оппозиции к политической системе находилась ещё одна массовая партия – социалистическая. А когда в 1953–1955 гг. партия РПФ фактически прекратила свою политическую деятельность, ей «на смену» пришло крайне правое, националистическое движение П. Пужада, резко критиковавшее «слабую» парламентскую республику. В результате, правительственное и парламентское большинство оказалось разнородным и нестабильным, представленным чаще всего совокупностью «второсортных», маловлиятельных группировок, вынужденных договариваться друг с другом часто на беспринципной основе. Правительство могло опираться в своей политике только на это шаткое и временное большинство. Вопрос о доверии перестал быть торжественным взятием обязательств, как того хотели создатели конституции, и превратился в обычное полюбовное разрешение споров, и никакая дисциплина большинства не обеспечивала нормального урегулирования отношений между правительством и депутатами. В течение первой легислатуры (1946–1951 гг.) вопрос о доверии ставился 45 раз, 73 во время второй (1951–1956 гг.) и 46 в период третьей (1956–1958 гг.). К тому же, по справедливому утверждению крупного французского юриста Ж. Веделя и не менее известного политолога М. Дюверже, конституционная практика Четвёртой республики «исключила из политической жизни избирателей [референдум не предусматривался – Н.Н.], с которыми никогда не советовались по важным проблемам страны»[767]. Этот феномен М. Дюверже назвал «отсутствующий народ», а Б. Шантебу «парламентским суверенитетом»[768]. Трудно не согласиться с мнением ещё одного французского историка – С. Миласича, который пишет: «На волне развития политики партии как основные действующие акторы вышли за рамки своих представительских функций, порою подменяя собой суверенный народ»[769].
Таким образом, многопартийность в условиях парламентской системы власти привела к установлению во Франции «режима Собрания». Этот режим по своей сути был умеренным: «в политической практике крайние силы автоматически оказались отстраненными от власти, а управлял Центр», внутри которого на первый план выдвигались представители то правого, то левого фланга, что позволяло ему «постоянно оставаться у власти», хотя и переживать бесконечные смены правительства[770]. По свидетельству председателя СМ (1954–1955 гг.), левого радикала П. Мендес Франса, в годы Четвёртой республики «вся политическая власть в действительности сконцентрирована в руках Национального собрания. Оно не только осуществляло законодательную власть, но – с помощью различных легальных методов и всякого рода уловок – парализовало правительственную деятельность. Постоянно под угрозой отставки, лишённая любой перспективы выживания, исполнительная власть была неспособна продемонстрировать независимую волю. Всё время уступая давлению, домогательствам, она усиленно пыталась примирить несовместимые интересы. Иммобилизм стал ценой этих уловок… Двадцатка людей в должности министров заседала в Национальных палатах, но они не могли ничего решить, ничего предпринять, ничего закончить из того, на что они были способны»[771].
Второй причиной слабости и нестабильности Четвёртой республики явилась практика использования «двойной инвеституры». По убеждению составителей конституции 1946 г., персональная инвеститура председателя Совета министров придаст ему авторитет, необходимый для формирования своего кабинета. Но практически сразу же после её принятия – ещё в период существования трипартизма – «дух Конституции был изменён, а попытка…укрепить власть Председателя Совета министров над министрами провалилась»[772]. Прецедент был создан в январе 1947 г., когда социалист П. Рамадье при формировании правительства столкнулся с большими трудностями: коммунисты потребовали предоставить им одно из трёх главных министерских постов – иностранных дел, национальной обороны или внутренних дел, против чего выступили депутаты МРП, ориентировавшиеся на сближение Франции с США и опасавшиеся в случае уступки ФКП «потерять американскую дружбу и свободу граждан». После многочисленных консультаций с представителями трёх ведущих партий Рамадье принял решение о составе будущего кабинета, которое – чтобы не было никаких кривотолков – он поставил на голосование парламентариев в качестве вопроса о доверии по составу его правительства»[773].
Так появился прецедент, закреплявший право контроля депутатов над выбором министров и их подчинение партиям и Национальному собранию. По словам С. Бернстайна, Рамадье превратил политический режим Четвёртой республики «в режим партий, предоставив им хлопоты по назначению обладателей портфелями [министров – Н.Н.] и заключив с Собранием молчаливый договор, который делал из него арбитра Исполнительной власти»[774]. Так, помимо законодательных текстов зародилась неупомянутая в конституции практика «двойной инвеституры». Она часто приводила к тому, что получавший абсолютное большинство голосов председатель Совета министров не мог добиться одобрения состава своего кабинета. Кандидатуры министров порой не удовлетворяли политические амбиции многочисленных партийных группировок, выдвигавших собственных претендентов, что вело к новым правительственным перетасовкам и кризисам.
В подобной ситуации приходилось использовать «различные механизмы предупреждения или сокращения [длительности – Н.Н.] этих кризисов»[775]. Во имя предотвращения слишком быстрого «взрыва» правительственных коалиций и продолжения существования кабинетов приходилось постоянно примирять или согласовывать точки зрения различных партий, представители которых входили в Совет министров, или отказываться от выдвижения на рассмотрение тех проблем, которые рисковали вызвать несогласие между ними. Вот почему депутаты старались выбрать председателя СМ не из числа настоящих лидеров, а среди «посредников-соглашателей». С другой стороны, они избегали обсуждать проблемы по существу дела. Например, в течение всех восьми лет колониальной войны в Индокитае (1946–1954 гг.) ни в Совете министров, ни даже в Комитете национальной обороны не поднимался вопрос о целях войны. Все понимали, что, если его официально поставить на обсуждение в государственных инстанциях, министры, то есть партии, которые они представляли, ни за что не смогли бы договориться, и это вызвало бы серьёзный правительственный кризис. Вот почему кабинеты часто не имели чёткой стратегии осуществления преобразований в большинстве областей общественной жизни; они могли лишь добиваться проведения отдельных мероприятий, ослабляя тем самым дееспособность политической системы.
Подобный паралич правительственной деятельности попытался ликвидировать П. Мендес Франс летом 1954 г. Выступая перед Национальным собранием в качестве возможного председателя СМ, он официально отказался вступать в переговоры с парламентскими группами по поводу состава своего кабинета[776]. Таким образом, он покончил с практикой (ставшей практически обязательной) назначать министров с согласия партийных штабов и сформировал правительство, предварительно не проконсультировавшись с ними. Мендес Франс изменил и стиль правления, и взаимоотношения между исполнительной и законодательной властями; он даже провёл в декабре 1854 г. конституционную реформу, нацеленную на ослабление всевластия Национального собрания. Однако ни его запоздалый возврат к тексту конституции, ни окончание войны во Вьетнаме, которого именно он добился, ни успешные социально-экономические преобразования не остановили процесс распада Четвёртой республики и полной неразберихи во взаимодействии властных структур. К тому же именно на правление Мендес Франса пришлось вспыхнувшее в самом конце октября 1954 г. национально-освободительное восстание в Алжире, превратившееся в длительную войну (1954–1962 гг.), разъединившее французскую нацию и её политический класс и ускорившее падение Четвёртой республики.
Родившийся в начале 1947 г. «обычай двойной инвеституры» затруднял и сам процесс назначения министров, и выход из правительственного кризиса. Главе правительства приходилось запрашивать, а потом ждать подтверждения доверия Собрания к каждой выдвинутой кандидатуре, что приводило к «нелепому удлинению процедуры формирования министерств, но также и к потере авторитета Председателя СМ среди своих же министров, т. к. отныне они тоже могли похвастаться прямым избранием и доверием Национального собрания, которое их фактически и утверждало»[777].
Таким образом, принцип «двойной инвеституры», являвшийся нарушением буквы основного закона Четвёртой республики, серьёзно ослабил положение главы правительства, дал дополнительные рычаги давления на него со стороны Национального собрания, привёл к провалу попытки рационализации парламентаризма и ещё больше укрепил «власть Собрания».
Но главная причина нестабильности и слабости Четвёртой республики заключалась в использовании так называемых «рационалистических положений», связывавших постановку вопроса о доверии правительству с роспуском Национального собрания. Конституция 1946 г. гласила, что кабинет, не получивший доверия абсолютного большинства депутатов, должен был уходить в отставку, что влекло за собой министерский кризис. Однако текст, при обсуждении которого правительство ставило на карту свою ответственность, мог быть отвергнут и простым большинством. С юридической точки зрения, правительство не было обязано подавать в отставку, если не получало абсолютного большинства голосов (ст. 49–50). Но пережитое им поражение делало политически невозможным дальнейшее пребывание у власти, поскольку правительству было отказано в одобрении текста, который оно посчитало столь важным, что поставило на обсуждение вопрос о своём существовании. В итоге, правительство добровольно уходило в отставку, и повод для использования конституционного права роспуска Национального собрания в подобной ситуации просто отсутствовал. Кроме того, искажению смысла вопроса о доверии способствовали положения конституции (ст. 49–51), согласно которым Собрание можно распустить лишь в случае, если два министерских кризиса произойдут в течение полутора лет. Чтобы избежать угрозы роспуска Собрания, депутатам было достаточно распределить количество бюллетеней своих групп так, чтобы не получилось 314 голосов, составлявших абсолютное большинство. В этом случае падение правительства не считалось «министерским кризисом», а значит его повторение в ближайшие месяцы не могло привести к роспуску Собрания. Таким образом парламентарии находили надёжную защиту от положения конституции 1946 г., которое «предусматривало роспуск в качестве наказания за чрезмерную министерскую нестабильность, обозначавшую неспособность Национального собрания определять свою политику»[778].
За 12 лет у французских депутатов был только один «промах» (хотя некоторые считают, что его специально подстроили). В феврале 1955 г. правительство Мендес Франса, ненавидимое правыми и уже давно сотрудничавшей с ними партией МРП, а также коммунистами, критиковавшими его слева (первые – за «сдачу» Индокитая, усиление государственного регулирования социально-экономической сферы, его алжирскую позицию; вторые – за перевооружение ФРГ, неоднозначную позицию в вопросе создания «общеевропейской армии», за подавление начавшейся национально-освободительной борьбы алжирцев), было низвергнуто совершенно намеренно абсолютным большинством голосов депутатов[779]: «они хотели, чтобы он не просто ушел, они хотели, чтобы он самым недвусмысленным образом был «уволен»[780].
Однако в ноябре 1955 г., главным образом из-за углубления кризиса в Алжире и несмотря на все усилия французского правительства во главе с правым радикалом Э. Фором (он расширил там политику репрессий против алжирских повстанцев, совершавших террористические акты, ввел летом чрезвычайное положение в Алжире, но национально-освободительная борьба только нарастала), оно «неожиданно для многих» было отправлено в отставку абсолютным большинством голосов. Формально это произошло в связи с обсуждением проекта о восстановлении голосования по округам, расколовшего парламентское большинство. В сложившейся ситуации, следуя букве конституции, Фор 2 декабря объявил о роспуске Национального собрания и проведении внеочередных всеобщих выборов[781]. По свидетельству известного французского исследователя Р. Ремона, решение председателя Совета министров было воспринято депутатами как «гром среди ясного неба»[782]. В конституционной практике Французской республики роспуск стал реальностью впервые после перерыва в 78 лет. Он оказался возможным в том числе благодаря новым процедурным правилам, действовавшим в нижней палате парламента вследствие конституционной реформы, которую в декабре 1954 г. провёл Мендес Франс: вводилось обязательное открытое голосование с трибуны (то есть голосование персонально каждого депутата) при постановке вопроса о доверии правительству, что делало «сортировку голосов» более рискованной.
Как известно, подвергнутая политическому остракизму партий и забытая в годы Третьей республики демократическая процедура роспуска нижней палаты (так как она позволяла суверенному народу быть арбитром между государственными властями и эффективно контролировать избранных представителей) фактически не применялась и в период Четвёртой республики. И хотя конституция 1946 г. рассматривала роспуск Национального собрания в качестве оружия в руках правительства против его «абсолютной власти», «ничто, по мнению политолога Б. Шантебу, не свидетельствовало о том, что он действительно использовался для этой цели»[783]. Например, решение Э. Фора распустить нижнюю палату диктовалось отнюдь не желанием «спасти систему» и укрепить её исполнительную власть, а необходимостью провести досрочные выборы на 6 месяцев раньше, чтобы не дать времени сплотиться в единый блок левоцентристской коалиции. В партийно-политической сфере сложилась патовая ситуация: «раскол левых сил не позволял им выдвинуть собственную альтернативу; «третья сила» оказалась несостоятельной и распалась; правоцентристская коалиция выявила свою неспособность решить назревшие проблемы страны; буржуазно-реформистский «эксперимент» Мендес Франса натолкнулся на слишком мощное противодействие; лавирование Э. Фора между консерваторами и модернистами не принесло ему успеха»[784]. Политическая неустойчивость нарастала, и, хотя внеочередные выборы 2 января 1956 г., на которых политический маятник избирательских предпочтений качнулся влево, привели к победе некоммунистической левой, эта смена власти никак не способствовала выходу из кризиса политического режима Четвёртой республики.
Таким образом, политическая история Четвёртой республики демонстрирует противоречивость и непродуманность «рационалистических положений», нацеленных изначально на укрепление режима. Только пять из многочисленных правительственных кабинетов были свергнуты в конституционных условиях. Другие подали в отставку, хотя конституция не обязывала их это делать, что свидетельствует о провале «рационализированной» парламентской системы, которую пытались учредить создатели Четвёртой республики. Лишь два правительства ушли в отставку «естественным путём»: кабинет А. Кея после всеобщих выборов 17 июня 1951 г. и правительство Ш. де Голля после его избрания президентом Пятой республики в декабре 1958 г.
Нарушение равновесия между исполнительной и законодательной ветвями власти в пользу последней; постоянная министерская чехарда; невозможность согласованных действий между различными партиями по важнейшим вопросам внутренней и внешней политики (потребности экономической модернизации, единая позиция в условиях быстро развивавшегося процесса деколонизации, определение роли и места Франции в интегрировавшейся Европе) способствовали росту настроений – особенно в правом лагере, фактически отстранённом от разработки конституции 1946 г., – в сторону её пересмотра. Речь идет о многочисленных проектах конституционных реформ, направленных на укрепление парламентского режима, основанного на принципе не только разделения, но и реального равновесия властей.
Инициаторами пересмотра некоторых положений главного закона Четвёртой республики были как известные политики, пытавшиеся «зацементировать» основы режима и снизить градус министерской нестабильности, так и ведущие французские юристы, специалисты по конституционному праву, более непредвзято оценивавшие недостатки и преимущества сложившейся во Франции политической системы. Вместе с тем, нельзя не упомянуть и о принципиальных противниках парламентской Четвёртой республики: голлистах, так и не сумевших победить на всеобщих выборах 1951 г., чтобы провести радикальную реформу конституции 1946 г. (РПФ в начале 50-х гг. постепенно сократила свои действия по расшатыванию «режима партий» и обострению министерской нестабильности. Некоторые голлисты будут «соблазнены» предложениями войти в правительство и интегрируются в систему Четвёртой республики[785]), и пужадистах (группировавшихся вокруг крайне правого консерватора и националиста П. Пужада, который в 1953 г. возглавил движение «Союз защиты ремесленников и торговцев»[786]), получивших на внеочередных парламентских выборах 1956 г. 51 депутатское место и поспособствовавших обострению кризиса политического режима. Их антипарламентская агитация «не имела никакой чёткой конституционной программы, но проводилась в значительно более несдержанной форме»[787], чем голлистская.
Появление и успех пужадистов, провал «эксперимента» Мендес Франса, рост настроений ультраколониализма в связи с неудачной войной в Алжире сделали политический кризис Четвёртой республики необратимым. Французская политическая система, парализованная архаичностью, оказалась неспособной предложить обществу новые подходы к решению важнейших социально-политических задач. По мнению С. Бернстайна, «провал политической модернизации эпохи Освобождения» уже в середине 40-х гг. вёл режим к кризису[788]. Это понимали многие политики и этого боялись многие парламентарии, осознавая шаткость государственных институтов в условиях сложившегося «режима Собрания» и сформировавшейся двойной-левой (коммунистической) и правой (голлистской) – оппозиции, за представителей которой на рубеже 40–50-х гг. голосовало более половины французских избирателей.
Для укрепления и сохранения политического режима предполагалось пойти по пути его реформирования с помощью конституционных поправок и изменения способа голосования, так как действовавшая пропорциональная система была выгодна крупным, массовым партиям, к которым в первую очередь относились ФКП и РПФ. Уже в 1948 г., в период существования правительственной коалиции «третьей силы» (союз лево– и правоцентристов), крупный государственный деятель Ж. Монне и известный юрист и политолог, специалист по конституционному праву М. Дюверже рекомендовали правительству внести конституционные изменения – автоматический роспуск Национального собрания сразу же после ухода в отставку любого кабинета. По мнению Дюверже, «можно было бы установить оригинальный парламентский режим, в котором парламент и правительство сдерживали бы друг друга… Национальное собрание всегда вправе свергнуть министерство, но оно тут же почувствует последствия этого акта: внеочередные выборы»[789]. Французский политолог также утверждал, что для стабилизации режима Четвёртой республики председателя СМ следовало избирать всеобщем голосованием одновременно с выборами в Национальное собрание, перед которыми глава правительства обязан нести политическую ответственность [790]. Однако подобные конституционные изменения тогда не нашли широкой поддержки.
Вопрос о целесообразности проведения конституционной реформы вновь был поставлен на повестку дня в 1950 г. председателем Совета министров, радикалом А.Кеем, который, извлекая уроки из первых лет функционирования Четвёртой республики, задумался о модернизации конституции 1946 г.[791]Речь шла о ликвидации принципа абсолютного большинства голосов депутатов при избрании председателя СМ, что таким образом сократило бы власть Национального собрания. Одновременно довольно активно стали обсуждаться проблемы министерской нестабильности, полной зависимости правительства от нижней палаты, что мешало ему проводить последовательный курс и успешно завершать государственные проекты. Никто практически не отрицал необходимости модернизировать режим роспуска Национального собрания и процедуру разработки законов.
Возглавлявший Совет министров в июле 1950 г., правый центрист Р. Плевен в конце ноября даже начал подготовку к проведению конституционной реформы, однако на первый план выдвинулась другая – избирательная. В преддверии парламентских выборов лета 1951 г. участники коалиционных кабинетов «третьей силы», осознавая непрочность собственного положения перед лицом двойной оппозиции, «искали способы своего спасения больше с помощью манипулирования голосами, нежели реального реформирования [государственных институтов – Н.Н.]» [792]. В 1951 г. они ввели систему «аппарантирования» (система голосования, основанная на пропорциональном представительстве с элементами мажоритарного принципа в пользу объединённых списков партий, которые блокируются в ходе избирательной кампании без требования единой программы)[793], которая дала серьёзные преимущества правительственным партиям и сокранила парламентское представительство ФКП и голлистского Объединения французского народа. Пришедшая к власти в январе 1956 г. левоцентристская коалиция «Республиканский фронт» ещё больше усилила эффект этого способа голосования, использовав традиционное право палат определять законность избрания своих членов: в результате были признаны недействительными выборы 11 депутатов-пужадистов.
А вот попытки реформировать конституции, оказались малоэффективными. В первую очередь следует упомянуть о конституционной инициативе П. Мендес Франса, приведшей к появлению важных поправок, которые, впрочем, суть конституции 1946 г. практически не изменили[794]. Не случайно его реформу 1954 г. в научной литературе часто называют «реформочкой», «маленькой реформой»[795]. Будучи «искренним демократом» и сторонником системы парламентаризма, Мендес Франс не сомневался в том, что «линия связи между общественным мнением и правящим классом проходит прежде всего через Национальное собрание», но признавал факт отсутствия в Четвёртой республике стабильного большинства, следствием которого являлись министерская чехарда, непостоянные, быстро меняющиеся политические альянсы, невозможность разработки и проведения последовательного правительственного курса[796]. Мендес Франс стремился ограничить «всевластие Собрания» и предоставить исполнительной власти право действовать более независимо, имея «достаточный запас свободы и времени», чтобы закончить задуманные и начатые ею проекты[797].
Конституционная реформа Мендес Франса преследовала тройную цель. Во-первых, усилить роль главы государства, чьи прерогативы она расширила. Например, вводилось право президента своим декретом закрывать сессию парламента. Во-вторых, уравновесить влияние двух палат и увеличить законодательные полномочия Совета республики. Ст. 14 Конституции 1946 г. в её новой редакции устанавливала, что отныне законопроекты могут вноситься не только в бюро Национального собрания, но и в бюро Совета республики. Ст. 20 вводила процедуру хождения законопроекта между палатами. Наконец, предусматривалось прекратить министерскую нестабильность, для чего упразднялась «двойная инвеститура» кабинетов, отныне назначаемых главой государства и обязанных получать доверие Собрания простым большинством голосов. По словам С. Бернстайна, в конституционных поправках, предложенных Мендес Франсом, «не было ничего от прямой демократии, они являли собой желание сделать жизнеспособными институты, которые по своей сути оставались парламентскими», «придать динамизм правительственному действию». Историк при этом признаёт, что попытка Мендес Франса «была, бесспорно, очень популярна в глазах общественного мнения» и получила одобрение многих французов[798].
Правый радикал Э. Фор в мае 1955 г. попытался продолжить конституционное законодательство, начатое Мендес Франсом. Он даже «вырвал» у Национального собрания резолюцию, в которой признавалась «необходимость углубления конституционных изменений [в сторону усиления исполнительной власти – Н.Н.], но проект увяз в проволочках»[799].
Необходимость приступить к проведению серьёзной конституционной реформы стала особенно актуальной в последние два года существования Четвёртой республики, и её осознавали как левые, так и правые политики. По мнению М. Дюверже, прикладывалось немало усилий «для трансформации Государства в классический парламентский режим», но ни один из предлагаемых способов «не затрагивал коренной вопрос о системе доверия между народом и властью»[800]. Председатель СМ в правительственной коалиции «Республиканский фронт», лидер социалистов Ги Молле в середине 50-х гг. много говорил о неотложности принятия мер, позволивших правительству не только обрести стабильность, но и – особенно – укрепить свой авторитет. В феврале 1956 г. он высказался за перестройку избирательной системы и государственных институтов Четвёртой республики[801]. Однако Молле ничего не сделал в этом направлении. Эволюцию политической системы от «режима Собрания» к парламентскому режиму должна была завершить разработанная в 1956 г. правоцентристскими партиями конституционная реформа, но её отвергло большинство Национального собрания, в котором преобладали левоцентристские группировки. Таким образом, «Республика депутатов» не пожелала никакого усиления исполнительной власти в ущерб парламента[802].
В основе вышеуказанного конституционного законопроекта лежал доклад известного парижского юриста, профессора факультета права Парижского университета Жоржа Веделя, опубликованный в мае 1956 г. в журнале «Банк и биржа» под названием «Правительственная нестабильность»[803]. Ж. Ведель называл правительственную нестабильность «раковой опухолью», которая «точит уже больную Четвёртую республику». Желая дойти до истоков болезни, которая «медленно, но верно разрушает режим», юрист утверждал, что «Франция больна прежде всего из-за хронического отсутствия политического большинства», из-за «удаления компартии из национальной политической игры» и, наконец, из-за «исключения из политической жизни избирателей», не имевших возможности влиять на решение сложных задач, которые вставали перед политическим режимом. По убеждению Веделя, уже высказанные идеи и проекты конституционной реформы, будь то автоматический роспуск Национального собрания с уходом в отставку правительства или роспуск по усмотрению главы государства и/или правительства, или модификация избирательного закона, или принятое положение об улучшении методов работы и взаимодействия двух палат, «не смогут претендовать ни на какую эффективность и останутся как мёртвому припарка», пока исполнительная власть не получит дополнительные способы для управления страной. «Не на этом пути, – уточняет Ведель, – мы найдём настоящие условия для осуществления современной демократии – такой, какой её показывают примеры зарубежного опыта: сильная исполнительная власть, находящаяся в непосредственной связи с нацией». Ведель называет «чистой воды утопией» попытки перенести на французскую почву традиции британского парламентаризма, видя единственную альтернативу для Франции в установлении «президентского режима», «чьи особенности и характеристики соответствуют фундаментальным специфическим особенностям французской политики». Ведель признаёт те предубеждения, которые существуют по поводу режима «сильной власти», но убеждён, что он «не изменит слишком национальные привычки».
Ж. Ведель призывает сделать наконец-то исполнительную власть независимой от законодательной, не отнимая при этом у парламента права «управлять» в смысле принятия законов и кредитов. По его признанию, «речь идёт не о том, чтобы лишить парламент его полномочий в пользу исполнительной власти, а о том, чтобы обеспечить её стабильность». Ведель предлагает ввести процедуру избрания главы исполнительной власти всеобщим голосование, а также, как и Национального собрания, и на тот же срок – от 4 до 5 лет. По убеждению французского юриста, Национальное собрание не вправе отправить в отставку ни его, ни министров, несущих перед главой исполнительной власти ответственность и которых он может свободно выбрать и переназначить. Ведель допускает, что министры окажутся «выходцами из Национального собрания», но тогда они будут обязаны отказаться от своего депутатского мандата. В случае продолжающегося несогласия, Национальное собрание или глава исполнительной власти имеют право потребовать внеочередных выборов, которые «обновят и одного, и другого». С точки зрения Ж. Веделя, подобная система позволит «избежать тех пробуксовок, которые узнал режим Четвёртой республики, и положить конец его хронической нестабильности».
[752] См. подробнее: Фальшина Н.А. От парламентской к полупрезидентской республике: опыт Франции (III–V республики). Дисс. на соиск. уч. ст. канд. юр. наук. Ростов-на-Дону, 2007.
[753] Bernstein S. et Milza P. Op. cit. P. 706.
[754] Chantebout B. Droit constitutionnel et science politique. P., 1994. P. 233–234.
[755] Soustelle J. Vingt– hut ans du gaullisme. P.,1968. P. 106.
[756] Barsalou J. La mal-aimée: Histoire de la ІV République. P., 1964.
[757] Turpin D. Droit constitutionnel. P., 1992. P. 327.
[758] См. подробнее: Наумова Н.Н. Умеренные в годы Четвёртой республики во Франции // Вестник Московского университета. Серия 8. История. 1996. № 2. Её же. Французские либералы в первой половине ХХ в. //Французский либерализм в прошлом и настоящем. М., 2001.
[759] Bernstein S. et Milza P. Op. cit. P. 706.
[760] Chantebout B. Op. cit. P. 243.
[761] Le Monde. 1946. 21 août.
[762] Монистический режим установлен в тех странах, где парламент занимает ключевое положение в механизме государственной власти, правительство жёстко контролируется парламентом, который в любой момент вправе сместить правительственный кабинет, даже не прибегая к проведению досрочных выборов.
[763] Chantebout B. Op. cit. P. 243.
[764] Наринский М.М. Указ. соч. С. 104.
[765] См. подробнее: Наумова Н.Н. Голлизм в оппозиции. Партия Объединение французского народа в политической жизни Четвёртой республики (1947–1955 гг.). М., 1991.
[766] Goetschel P., Toucheboeuf B. Op. cit. P. 509.
[767] См. подробнее: Facon P. Op. cit. P. 353–356.
[768] Duverger M. Demain la République. P., 1958. P. 21; Chantebout B. Op. cit. P. 235.
[769] Миласич С. Франция – Россия: сходство и различия // Политические институты России и Франции: традиции и современность. Отв. ред. Д.В. Ефременко, Н.Ю. Лапина. М., 2014, С.26.
[770] Chantebout B. Op. cit. P. 245–246.
[771] Mendes France P. La République moderne. P., 1962. P. 39.
[772] Chantebout B. Op. cit. P. 238.
[773] Chantebout B. L’organisation générale de la défense nationale en France. P., 1967. P.107, 110.
[774] Bernstein S. et Milza P. Op. cit. P. 678, 679.
[775] Chantebout B. Op. cit. P., 1994. P. 244.
[776] Journal officiel de la République Française. Débats parlementaires, 1954. 18 juin. P., 1954; Le Monde. 1954. 19 juin.
[777] Fabre H.-M. Un échec constitutionnel: l’investiture du Président du Conseil. R.D.R., 1951. P. 182.
[778] Chantebout B. Op. cit. P., 1994. P. 239.
[779] Journal official de la République Française. Débats parlementaires. 1955. 5 févr. P., 1955.
[780] Chantebout B. Op. cit. P., 1994. P. 240.
[781] О политических причинах решения Э. Фора распустить Национальное собрание см. подробнее: Ibidem; Bernstein S. et Milza P. Op. cit. P. 830–831.
[782] Rémond R. Op. cit. Р.491.
[783] Chantebout B. Op. cit. P., 1994. P. 237.
[784] Наринский М.М. Указ. соч. С. 248.
[785] См. подробнее: Purtschet Ch. Le Rassemblement du peuple français (1947–1953). P., 1965.
[786] См. подробнее: Hoffmann S. et autres. Le mouvement Poujade. P., 1956.
[787] Chantebout B. Op. cit. P., 1994. P. 240.
[788] Bernstein S. et Milza P. Op. cit. P. 706.
[789] Duverger M. Op. cit. P. 47.
[790] Ibid. P.70.
[791] См. подробнее: Facon P. Op. cit. P. 286.
[792] Chantebout B. Op. cit. P., 1994. P. 240
[793] См. подробнее: Ферро М. Указ. соч. С. 508.
[794] О реформе 1954 г. см.: Le Monde. 1954. 8 déc; см. также: Наумова Н.Н. Французская модель разделения властей (история и современность) // Разделение властей. 2-е издание. Отв. ред. М.Н. Марченко. М., 2000.
[795] См., например: Bernstein S. et Milza P. Op.cit. P. 831; Chantebout B. Op. cit. P., 1994. P. 240.
[796] Facon P. Op. cit. P. 271–272.
[797] Mendes France P. Op. cit. P. 39–40.
[798] Bernstein S. et Milza P. Op. cit. P. 821–822.
[799] Facon P. Op. cit. P. 356.
[800] Duverger M. Op. cit. P. 44.
[801] Journal officiel de la République Française. Débats parlementaires, 1956. 1 févr. P., 1956.
[802] См. Chantebout B. Op. cit. P., 1994. P. 241–242.
[803] Основные положения доклада Ж. Веделя «Правительственная нестабильность» см: Vedel G. L’instabilité gouvernementale // Banque et bourse. № 130. Mai 1956. См. также о проекте Ж.Веделя: Facon P. Op. cit. P. 353–355.