К л ы ч е в. Не-ет!.. Узнает, что у вас был министр.
О г у л б и к е. Как же он был, если он не был?
К л ы ч е в. Раз женщины взялись за это дело, весь город решит, что министр был.
С а л и х о в. А если так, Гелды-джан, поехали на охоту.
К л ы ч е в. Поехали! Только не мешает стопочку опрокинуть.
С а л и х о в. А ведь он прав! Как тут не выпить? Из-за этого министра все внутри пересохло.
Подают коньяк.
О г у л б и к е (смотрит в окно). Вай, кто-то идет! Не министр ли?
Все вскакивают, Салихов ложится на диван, укутывает голову полотенцем. Вбегает Х а й ы т о в со свертком.
Х а й ы т о в. Пять кило! Самой жирной баранины.
С а л и х о в. Отставить, не надо, министр не приедет!
К л ы ч е в. Как это не надо? Пусть министр не приедет, но я-то приехал… А ну-ка покажи, что за мясо? (Рассматривает весьма обстоятельно.) Прекрасное мясо! После охоты мы воздадим ему честь…
С а л и х о в. Несите мой охотничий костюм!
Б а т ы р. Опять, отец, в рабочее время на охоту? Что люди скажут?
К л ы ч е в. Смотря какие люди. Умные скажут: пускай Салихов себя порадует, побалует, он заслужил, он — Салихов, не кто-нибудь. А глупых мы и слушать не станем…
С а л и х о в (Батыру). Слышал? Запомни и запиши. (Берет у Хайытова мясо и сует его в руки Батыра.) На! Жарь шашлык, философ! (Глядит в окно.) Стой! (Хватает ружье, крадется к окну, целится.)
Выстрел.
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Обстановка первого действия.
О г у л б и к е (стоит у телефона в новом платье из цветастого панбархата, набирает номер). Гульджемал, это вы? Платье принесли. Спасибо! Даже надела его, но… Да, к лицу… и фигура, да… но… но, дорогая Гульджемал, жмет! В талии и особенно в боках. Стоять еще можно, а сидеть или ходить… сил нет! Если б немного пошире, а? (Упавшим голосом.) Нельзя? Да, я сама за культуру, культура идет вперед, и я за нею… Но понимаете, дорогая… жмет! Что вы говорите? У жены Дурдыева такое же платье? У того самого Дурдыева? Ну, тогда другое дело… Куда поедем отдыхать? (Пробует сесть. Тотчас же встает.) В Кисловодск, вероятно. Море? В Кисловодске будет море. А как же? Специально готовят. К нашему приезду откроют. Что? Есть платье для курорта? Боюсь, дорого обойдется. Не хочу обременять мужа. Он, бедняжка, так много работает. Какой фасон? В последнем «Огоньке»? Сейчас взгляну, вы подождите у телефона. (Кладет трубку на стол, бежит мелкими шажками — ей мешает платье, — достает с полки журнал, перелистывает, рассматривает рисунок, роняет журнал на пол, с трудом нагибается. В таком положении застает ее Б а г т ы. Она вбегает в комнату, хохочет до упаду. Огулбике, выпрямляясь, возмущенно.) Озорница! Над родной матерью смеется!
Б а г т ы (подавая матери журнал). Мамочка, да не над тобой. Над Батыром. Видела бы ты, как он в теннис играет. Ой! (Хохочет.) Мячик направо, а Батыр налево, мяч — налево, Батыр — направо, мяч — вверх, а Батыр — вниз, да как шлепнется в песок. (Хохочет.)
О г у л б и к е. И не стыдно старшего брата высмеивать?
Б а г т ы. А ему не стыдно? Он — мужчина! Чтоб мужчина так перед девушкой унижался. Никакого самолюбия!
О г у л б и к е. Тут не самолюбие, дочка, тут другое; в твоем возрасте еще рано в этом разбираться…
Б а г т ы (свистнув). Не хуже вас разбираюсь! (Декламирует.)
О г у л б и к е. Любовью!.. Цыпленок — только из яйца вылупился и уж про любовь щебечет… Марш уроки готовить!..
Б а г т ы.
О г у л б и к е (всплеснув руками). Откуда у тебя все это?
Б а г т ы. Из поэмы Индалиба «Лейли и Меджнун». (Со смехом убегает.)