– А вдруг Лис дал этому дедушке Ю способность так красиво писать? – выдохнул я.
Меня дрожь прошила от мысли о том, как мало изменились за шестьсот лет проблемы людей и решения, которые они ищут.
– Если бы вторая половина истории, где Лиса побеждают, была правдой, Лис вряд ли оставил бы дедушку Ю в живых и дал все это записать, – усмехнулся Пак, переворачивая страницу.
История такая: Гён Хи была некрасивой бедной девушкой. Однажды она встретила Лиса в ханбоке, тот сделал ее красивой, но больше она не могла смеяться. За красоту Гён Хи полюбил сын короля, проезжавший в карете мимо ее дома, и она полюбила его тоже. Но людям хочется дарить любимым радость, «ведь без этого любовь – лишь пустая оболочка». Гён Хи долго молилась богине, которая издревле была покровительницей ее рода, та наконец явилась и объяснила, что вызвать лиса можно, позвонив в колокольчик в саду со словами: «Явись, явись», а чтобы победить его и заставить отдать смех, надо его схватить.
Девушка вышла в сад и позвонила в колокольчик. Явился Лис, она его схватила и держала, пока он не согласился отдать ей смех. Лис забрал свой подарок, и девушка стала некрасивой и веселой, как раньше. Принц, полюбивший ее за красоту, сначала рассердился, но, услышав ее прекрасный смех, полюбил еще больше, и жили они долго и счастливо.
– Не думай, что я не звонил в колокольчики всех видов в самых разных садах, – тут же сказал Пак, заметив, что я открыл рот. – Из всех сказок, что я прочел, эта выглядит самой дельной.
– Это же Средние века, так? Значит, написано было на китайском, а на хангыль перевели лет сорок назад. Может, что-то перевели не так?
Мы еще немного обсудили сказку, перечисляя друг другу разные слова, которые казались нам ключом к разгадке, и, так ничего толкового и не придумав, отправились в общагу (простив Пака, я вернул ее в свой словарь).
Гениальная мысль пришла ко мне на следующий день, когда мы вчетвером стояли перед микрофонами в студии. Я сосредоточенно пытался петь настоящим голосом хотя бы в своей голове, потому что мне хотелось, чтобы результат классно звучал еще и для Пака, не только для остальных, и тут меня осенило.
Колокольчик в саду… Это ведь не только предмет, но еще и цветок. Именно поэтому Гён Хи надо было вызвать Лиса именно в саду, а не где-то еще. Да, идея безумная, но вдруг… Похоже, что-то отразилось у меня на лице – Пак вопросительно поднял брови, продолжая петь. Я тут же потер шею: дескать, в мышцах что-то защемило.
Перед трехчасовыми танцевальными репетициями нам разрешали полчасика размяться самим: Джо отжимался и повторял приемы из кикбоксинга, Линхо складывался в сложные позы йоги, Пак, который был не любитель перетруждаться, делал зарядку, похожую на то, что делают старики на лужайках. Я до попадания в центр вообще никаким спортом, кроме таскания ящиков с капустой, не занимался, так что подглядывал за всеми и подхватывал, что нравится. Сегодня я делал вид, что сосредоточенно тяну мышцы ног, а сам украдкой смотрел в телефон. Нашел, как будет «колокольчик» по-китайски: в школе мы два года учили китайский, но таких сложных слов я, конечно, не знал.
В слове «колокол» два иероглифа, а чтобы сделать из этого «цветок колокольчика», надо прибавить еще два. Неизвестно ведь, каким почерком дедушка Ю вел свои записи! А может, он вообще устно рассказывал, и мало ли как его могли услышать! В любом случае попытка не пытка – вопрос в том, где найти сад с колокольчиками.
О… Я заулыбался, ощутив не то чтобы удовольствие, но что-то хоть немного согревающее. Сеульский ботанический сад! Он, конечно, огромный, умаешься искать конкретный цветок, но вероятность встретить там колокольчик явно выше, чем в других местах. Я полез на сайт. Увы, сад был открыт с девяти тридцати до восемнадцати часов, а рабочий день у нас заканчивался в двадцать ноль-ноль.
Я оказался перед той же проблемой, что и в тот день, когда хотел отпроситься из кафе на собеседование, поэтому, наученный прошлым опытом, отпрашиваться не стал. Если бы я в тот раз ушел без спроса, босс меня не уволил бы – теперь я это понимал, – и сейчас меня перед концертом тоже не уволят. Ехать на машине всего пятнадцать минут, я быстро!
В обеденный перерыв я, как и все, пошел переодеваться – никому неохота обедать в той же одежде, в которой танцевал три часа. Но в столовую не пошел, а тихо выбрался на улицу и вызвал такси. Ждать перед дверью не стал – спрятался за угол дома, а дальше все было так, как я ожидал.
Пак вышел на улицу – реально следил за мной! Как он догадался, что я что-то замышляю? Он постоял, выискивая меня взглядом, не нашел ни на скамейках, ни за калиткой, выругался и зашел в здание.
Когда подъехало такси, я бросился в него, как преступник, уходящий от погони после ограбления банка. Для полноты образа еще и сказал водителю:
– Гоните, пожалуйста, быстрее!
– Вы – Ли Син Хён, – завороженно выдохнул водитель. – Моя дочь вас обожает, все ваши эфиры смотрит! Можно автограф?
Мой первый автограф!
– Езжайте так, будто везете кого-нибудь в больницу, – приказал я и открыл бардачок его машины, выискивая, на чём (и чем) расписаться.
Через десять минут мы расстались, довольные друг другом: у водителя было теплое послание для дочки, у меня – еще сорок минут обеденного перерыва. Я подлетел к кассе, обойдя возмущенную моим поведением очередь, и требовательно спросил:
– У вас тут растут колокольчики?
– Э… Да. Встаньте, пожалуйста, в очередь.
Не хотелось так себя вести, но, возможно, это последний раз, когда я воспользуюсь властью голоса. Я вздохнул и пропел начало песни «Рассвет». Замерли и женщина в кассе, и люди в очереди.
– Ли Син Хён! – послышалось со всех сторон.
– Умоляю, пропустите меня без очереди и скажите, где искать колокольчики. Это для… для нашего концерта!
– Пять тысяч вон, приложите карту, – пролепетала кассир. – Колокольчики, кажется, в зоне «Б».
Я шлепнул на экран новенькую кредитку, которую мне недавно выдали, схватил билет и помчался искать зону «Б». Вслед мне неслись взволнованные голоса и щелчки камер.
Сад был прекрасным и огромным – надо будет прийти сюда снова, когда верну радость! Зону «Б» я отыскал только благодаря сотрудникам.