— Знаешь ли ты, Вельва, что снова начали убивать ведьм?
— Знаешь ли ты, ведьма, кто это делает? О, вижу, знаешь. Это должно было произойти и произошло. И ты ждала, так ведь?
— Ирген, я не знаю, как мне быть. Прошу, помоги.
— Выпей чай!
Вельва распустила черную с сединой косу, внимательно осмотрела хижину, метнулась к стене, и, словно сомневаясь, сняла лосиные, покрытые выцветшим мхом рога, прочно прикованные к железному обручу.
— Выйди, а потом зайди снова.
Когда Настя вошла в комнату, Ирген уже была погружена в глубокий транс. Рога на голове слегка покачивались в такт ритмичным движениям плеч. С уст было слышно казавшееся бессвязным бормотание, но женщина знала, это лишь видимость. Заклятья древней Скандинавии, пробуждающие духов природы и еще Бог знает кого.
— Руку! Дай мне свою руку!
Порывистым движеньем Вельва схватила Анастасию за ледяную руку и тут же отпрянула, широко открыв глаза, со ставшими невероятно огромными зрачками:
— Я вижу твою скорбь, и сердце мое болит вместе с твоим. Но ты знаешь, многие ведьмы плохо кончают. Ты уходила от погони, когда оказалась здесь впервые. Ты могла дать бой, но решила пойти по легкому пути, и перелить свою силу до последней капли девочке, а теперь вы обе будете пожинать плоды твоего поступка.
— Я не могла поступить иначе, Фрар! Это ведь ты пришел говорить со мной?
Хриплый смех Вельвы заставил женщину содрогнуться.
— Да, это я. Ты правильно угадала. И нет. Могла. По заснеженному лесу бежать трудно, особенно когда отошли воды, особенно когда за тобой гонятся два могучих колдуна и волк. Но ты могла дать бой, и ты бы победила! Силы было достаточно! Но что сделала ты?
— Я просила помощи у Ирген. Мне было так страшно, я боялась что погибну, и вместе со мной погибнет моя дочь. Поэтому я отдала Нике все. Тогда было так холодно, и снег мел так сильно — по следам они не смогли бы меня найти. Не нашли и по силе, тут через реку деревня, и там в тот год было много новорожденных. Одним больше, одним меньше, погоня отстала, сбилась с пути, а потом и вовсе повернула вспять.
— Да. Каждый ребенок полон силы, видит все и всех- пока не закроется родничок. И только у вашей братии он открыт постоянно. Этим способом часто пользовались во времена инквизиции и гонений, сливали дар в грудничков. Но ты обрекла свою дочь на борьбу, от которой бежала сама.
— И что теперь делать?
— О, вечный вопрос! Что делать и кто виноват! Виноватого, я смею думать, мы установили, а вот что делать…Перед твоим чадом встанет выбор.
— Света и тьмы?
— Нет. Жертва. И она будет должна выбрать себя.
— Но ведь давно известно, что помогая другим, — мы удваиваем силу!
— Нет! Себя. Твоя дочь должна спасти себя. И ты не можешь ей ничего подсказать и помочь, иначе — не в счет!
— А что, если она сделает не правильный выбор? Что тогда?
Вельва тяжело поднялась с пола, пошатнулась, в глазах ее все плыло. Она ответила собственным голосом:
— Может и ничего. А может и что — то. Любое ее решение запустит цепь взаимосвязанных событий и обрушится на мир. Разница лишь в том — что это будет: рыхлый снежный ком, или смертоносная лавина, несущая первый год долгой зимы.
— Что? Регнарек? Но это всего лишь миф!
— Мы с тобой тоже всего лишь миф. Настя, сделай одолжение!
— Да?
— Проваливай. По — хорошему. Мне нужно восстановиться, уйти в лес. Грядут тяжелые времена, я должна встретить их во всеоружии.
— И еще! Голос Ирген снова стал хриплым, а зрачки — большими.
— И еще, женщина! Ты должна сказать своей дочери, что ту зимнюю погоню, кровавую охоту за вами двумя — организовал ее отец!