Ведьма. Часть 1. Соколиное перо: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Около того.

Больше бабушка о пропавшей товарке не спрашивала, но в город с молодой счастливой семьей напросилась. И меня с собой взяла.

Вам известно, как умирает дом? Он не смотрит пустыми глазницами грязных окон, не пахнет тленом и безнадежностью, как говорят поэты. Умирающий дом — рассыхается. Дворовая пристройка медленно отходит от основного сруба, в получившуюся дыру льет дождь, появляется черная плесень, проваливается крыша, при помощи хулиганья бьются стекла, а иногда выламываются и оконные рамы. Умирающий дом разваливается на куски.

Мы постучали в покосившуюся дверь.

— Рая! Раюшка!

— Баб, да нет тут никого. Тропка вон, от калитки быльем поросла.

— А ну-ка внученька, подсоби!

Вместе с Агафьей мы навалились на дверь, запертую изнутри. Отсыревшая вертушка поддалась с четвертой попытки, развалившись на двое. Минув сени, мы вошли в комнату. Запах сразил нас сразу и наповал. Необходимо было дать выветриться хоть немного — чтобы не резало глаза. Через 5 минут мы, сняли головные платки и завязали ими носы. Запах разложения въелся в стены, постельное белье, мебель. Было понятно, что Рае не помочь, и нужно хотя-бы похоронить ее по человечески. Каково было наше удивление — когда мы не нашли труп! Не было его ни в доме, ни на чердаке, ни в сенях. На ватных ногах я спускалась в подполье. Агафья шла впереди. Меня била дрожь — одно дело видеть смерть каждый день, естественную и ожидаемую, и, совсем другое столкнуться с ней вот так. Мне не хотелось смотреть на разложившееся, кишащее червями тело нашей знакомой, и я малодушно села на ступени.

— Я не пойду дальше баб. Мне страшно.

— Спускайся Нина. Голос бабушки звучал из подполья — она успела уйти вперед на несколько шагов. — Не бойся милая, тут не она.

В мерцающем свете перегорающей лампы я заметила черный предмет на молу. Вокруг него роились мухи, и, конечно, он и являлся источником нестерпимой вони. Однако усопшим человеком этот предмет не был.

— Козья голова? Зачем?

— Пойдем-ка отсюда, милая по-добру, по — здорову.

Намного позднее, вечером, когда мы были уже дома и тщательно отмылись в бане, бабушка рассказала мне историю.

— Похоже Рая совершила древний бесовской ритуал передачи силы. Не знаю, что вынудило ее, но именно так это и происходит. Ведьма, волхв, знахарка, как ни назови, частенько получают приглашения от тьмы. Князь сулит им величие, достаток, долгую, сытую жизнь, полную веселья. Он сулит им неземную любовь, поклонение людей — все, о чем простой человек не может и мечтать. Взамен он берет самую малость — душу.

Знаешь Нина, сколько весит душа?

— Никогда не думала, что она поддается измерению….

— Соколиное перо. Душа весит как соколиное перо. Такая казалось бы, малость. Лишишься, не почувствуешь, ан нет. Ведь что есть человек, по сути своей? Это тело — мясной мешок, наполненный кровью и костями. Всем этим управляет разум — но ведь он есть и у скота. Так что отличает человека от животного?

— Не знаю….

— Божья искра. То самое соколиное перо, которое дал нам Всевышний, частичка себя — власть над телом, разумом. Благодаря нашей душе мы имеем способность сочувствовать ближним, радоваться и печалиться. Человек — не просто ярость, жажда голода или инстинкт размножения. Человек — гораздо больше.

— А мы? Почему не у всех есть дар? Кто мы?

— У нас есть четвертый компонент. Или мы просто смогли обуздать искру и разум. Не знаю точно. Алхимики, инквизиторы, фашисты — долго бились, пытаясь выяснить , почему мы так разительно отличаемся от других. — Добились?

— Только головы себе поразбивали, да многих одаренных извели. Эта искра — как и разум, не принадлежат человеку. Она — частица Бога, или космоса, как хочешь. Человеку принадлежит только мешок с костями, да ведро крови — и вот с ним, он волен делать что хочет.

— А как же тогда заключаются сделки и зачем? Неужели дьявол такой дурак, выменивает блага на то, что не сможет забрать?

— Нет милая, он не дурак. Взамен на ничего не стоящие, пустые миражи дьявол получает преданных рабов. Человек подвизается делать гадости — да не просто гадости, а настолько темные и мерзостные дела, что ты не можешь себе представить. По сатановьему попустительству его слуги жестоко убивают тех, кто несет свет. Разрушают семьи. Убивают младенцев во чревах. Заставляют целые села умирать от голода.

Тут у меня вырвался сдавленный всхлип. Я была мала и ничего не знала об абортах.

— Врешь! Нельзя убить того, кто не родился!

— Нет детка. Бабушкин голос прозвучал тихо и совсем уж печально. Нет, Нина. И неродившегося можно убить. Только вот несчастная мать — не знает, кого она убивает, избавляется от бремени и тягот. А колдовка, помогающая ей знает наверняка. И, как правило, неродившимися убивают особо одаренных, талантливых, воистину редких детей. Тех, кого боялся бы сатана. Он трус, и не готов принимать бой, который грядет рано или поздно. Он страсть, как не хочет получить вызов на поединок, и поэтому убивает особенно сильных светлых.

С Раисой я встретилась спустя много лет. Однажды, в соседнем селе лечила умирающего мальчика. Пацаненок был совсем плох, его съедала саркома. Гриша не мог уже не то, что встать, он не мог разговаривать. Врачи разводили руками — крайняя стадия, не лечится. И добавляли: а что вы хотите — отец алкаш! Генетика!

На смятых, пожелтевших простынях лежало тщедушное детское тельце. Он был настолько прозрачен, что сам едва отличался от тоненькой тряпочки. Мальчик не шевелил руками, а в глазах — о, его глаза я не забуду никогда. В них было столько боли, смешанной с удивлением, и такое сильное чувство разочарования, что становилось страшно. Тогда я и решила его вытащить во что бы то ни стало, пусть даже ценой собственной жизни. Потому, что детские глаза — не должны быть такими. И нет, мы не можем лечить рак. Но я была уверена, что если я не помогу ему — мир обрушится. По крайней мере, мой. Отвары были бесполезны. Молитвы, отчитки — ноль. На заговоры, чистки, подмены — не стоило и надеяться. И я решилась — отдать ему собственную жизнь, и, конечно, силу, без остатка. Ибо что я за ведающая мать, если не могу осуществить намеченное. Это не было ритуалом, я даже не знаю, существуют ли такие ритуалы. Просто ночью, когда уставшая мамушка его наконец уснула, я села у Гришиной постели, наложила на больное место руки и стала переливать в него свою собственную жизнь. Еще раз — я не читала нигде никаких описаний, не знала — возможно ли сделать то, что хочу. Мной управляло одно жгучее желание — спасти ни в чем не виноватого малыша. Именно тогда я поняла — что в нашем деле главное — намерение. Через 20 минут меня пробил ледяной пот. Еще через 20 вырвало чем-то страшным, черным, но я продолжала. Я вливала в больного ребенка всю свою энергию, до последней капли. Я осушила себя, как кувшин, и последней ушла сила, я упала без чувств. Помню, мне бросилось в глаза, что Гриша не дышал. То, что мы за каймой — я поняла сразу. Бессилие и гнев, управляли мной в ту секунду. Мы — мертвы? Оба? Неужели все напрасно? Мы шли по пыльной дороге, на перепутье миров, и впереди — не брезжил свет. Раздались раскаты грома, подул сильный ветер. Мальчик взял меня за руку: