Глава 18
Обратный подъём к поверхности воды в сеноте прошёл прекрасно и безболезненно. Мы Шоном вынырнули в трещавшую цикадами ночь и какое-то время просто лежали на воде, глупо улыбаясь. Здешний спелеодайвинг и правда казался опасным, однако я слишком долго была лишена возможности испытать этот драйв, этот выброс адреналина в кровь. И мне его ужасно не хватало.
– Я пока не хочу домой, – сказал он.
– Я тоже. – Меня так и подмывало назначить ему свидание сегодня днём, но из-за постоянного присутствия Билли это не могло кончиться ничем хорошим. И нырять днём мы тоже не сможем.
«Ааа-ди-ди-ди!» – заливалась птица, пока мы плыли к берегу, и Шон смешно передразнивал её голос.
– По-твоему, она нарочно? – едва я ступила на берег, боль в лёгких была тут как тут. Правда, судя по всему, от ныряния она не усилилась.
– Я же говорил, ты нравишься острову, – сказал Шон, протягивая мне полотенце.
Я не знала, что на это ответить. Часть меня хотела рассмеяться, тогда как другая готова была предположить, что у острова и правда есть какие-то чувства – хотя это было абсурдно. Космы испанского мха трепетали над тропинкой к дому, и при одной мысли о том, чтобы возвращаться одной, когда поблизости рыщет Леонора, меня пробрала дрожь.
– Хочешь, я тебя провожу? – предложил Шон.
– Конечно, если ты сам хочешь, – пожалуй, я скоро стану чемпионом по глупым ответам.
Шон отмахнулся от использованного мною полотенца и вытерся своей футболкой. Мы шли по тропинке в неверных бликах от светляков. Я вдруг подставила ладонь, и жук опустился на неё. Мерное голубое мерцание его тельца напомнило биение пульса воды в сеноте, и меня окатила та же волна умиротворения.
– Кажется, ты был прав: к ним надо привыкнуть, – заметила я.
Что-то громко затрещало в лесу, и я инстинктивно сжала кулак. Насекомое хрустнуло.
– Чёрт, – вырвалось у меня. – Ох, как жалко! – Я раскрыла ладонь.
Шон осторожно снял раздавленное насекомое. Он сложил ладони чашечкой и подул на него. Между его пальцами мелькнул голубой свет, становившийся всё ярче. А когда он раздвинул ладони, жук зажужжал и унёсся прочь.
– Как ты это сделал? – удивилась я, не совсем понимая, что сейчас произошло.
– Просто он ещё был жив. – Он пожал плечами. – А ты чего шарахаешься? Ты же вроде не боишься темноты.
– Если я скажу, ты поднимешь меня на смех.
Шон поднял ветку, чтобы мы могли пройти под ней.
– И это самое ужасное, чего ты боишься? Что я буду смеяться над тобой?
– Ну ладно, хорошо. Ты ведь на самом деле не веришь в призраков, так?
– Типа историй Билли про Вайолет, тусующуюся на острове? – со стоном спросил Шон.
– Типа того.
– Не верю.
И тут пришла моя очередь смеяться над ним.
– Ты живёшь на острове со светящимися жуками-зомби, и волшебной водой, избавляющей от боли, и пещерой-собором с нерукотворными статуями мёртвых девиц, но поверить в призраков при этом отказываешься?
– Ну что тут скажешь? – Шон снова пожал плечами. – Вот такая я загадка.
– А если я тебе это докажу? – Я даже остановилась и всмотрелась во мрак под деревьями. Даже если он не увидит саму Леонору, он всегда может заметить, как движутся задетые ею ветки.
– Эй, это не ты потеряла? – Он остановился и поднял с тропинки что-то маленькое. Мой образок!
– Да! – Я буквально накинулась на него, стараясь не обращать внимания на вину из-за того, что оставила в пещере браслет Вайолет. Теперь определённо придётся за ним возвращаться. Как будто я и без этого уже не считала минуты до того, как снова смогу нырнуть.