Надо бы разобраться, что же произошло между Москвой и Новосибирском после захвата баз и объявления выборов, почему члены «Севера» посажены за решётку самой страшной тюрьмы России, а то и всего мира? В первую очередь надо понимать, что каждому управителю важны не только финансы, но и власть, которая является не менее сильным наркотиком. Для Шишкина именно она была первоочередной, а вот за активным воровством он замечен не был, и потому, узнав о том, что происходит за Уралом, он испугался и решил устранить ячейку партизан, которая годами базировалась на его территории. Агенты сибирского президента выследили повстанцев и решили пленить их. Не хотелось президенту, чтобы и его земли ожидал переворот, не хотелось объединяться снова в единую страну с риском отхода на вторые позиции. К тому же он рассчитывал благодаря этой операции наладить отношения с «CROSS». Внешние силы тоже заинтересованы не только лишь в ресурсах из одной, хоть и богатой, части страны, а больше в сохранении влияния, в поддержании монополярного мира на планете.
Опасения Шишкина были не беспочвенны, ведь большинство граждан жаждало объединения государства воедино и скорейшего наступления перемен. Да, тут в Новосибирске говорили с внешним захватчиком пожестче, чем это делали старые московские власти, и народ жил, как уже упоминалось, на порядок лучше. Но перспектив развития нет, Россия порвана на части. А между тем внешнему врагу такое только в радость. Еще в 19 веке в книге «Россия в 1839 году» французского писателя и путешественника Астольфа де Кюстина возник расхожий фразеологизм: «Россия — тюрьма народов». Потом эту фразу повторял Ленин в борьбе против царя и империализма. Когда развалилась на части уже Советская империя — это была очередная победа для недружественного блока и вновь зазвучит эта фраза из уст деколонизаторов, которые впрочем относятся зачастую генетически или идеалогически к ряду стран что правят в постколониальную эпоху жестко но более изощренно. Разделить страну или заставить ее сделать это самостоятельно — идея не новая и актуальная в любые времена.
Желание народов получить независимость, свою государственность, вызванное тяжелым положением дел, может быть понято, но когда к этому прикладывают руку внешние силы, когда вносится раздор извне, и поддерживаются всяческие восстания — это, несомненно, удар, подобный прямому объявлению войны. Разделенной страной проще управлять ее врагам, раздельно она слабее. Примером тому может послужить раздробленность Древней Руси, когда страна вместо развития сначала тонула в междоусобной мясорубке, а потом и вовсе страдала в кабале Орды, в то время как часть былого общего пространства с одной культурой, верой и языком откололась на века, примкнув к европейским берегам.
Россию в 90ые годы могли бы поделить куполом, обделить территориями еще больше, но существенная доля ее граждан тогда бы оказалась бы в закупольном мире, с ними пришлось бы что-то делать, ведь вряд ли все они оказались бы покорны и довольны. Наконец, последнее, что хочется сказать, так это то, что разделение страны — давняя мечта идеолога нацизма Розенберга, который хотел «создать на территории России много слабых национальных автономий, которые будут враждовать между собой под присмотром рейха».
Настал новый день. В здании Правительства Сибири в Новосибирске проходит заседание в большом зале с колоннами и белым мрамором на полу. За окном припекает солнышко, с любопытством заглядывая в стены дворца, обитатели которого так не любили лишних глаз. В итоге были задернуты высокие тяжелые шторы.
— Андрей Андреевич, Вы должны быть особенно бдительны сейчас, — обратился президент к министру обороны Тополю. — Враг может попасть на нашу территорию. Разведка докладывает, что сегодня переговоры Москвы с «Крестом»… Любые провокации на нашей территории недопустимы. Вечером к нам прибудет представитель из-за купола, будем обсуждать планы развития Сибири и наших взаимоотношений с Москвой. Вы должны проконтролировать безопасность его передвижения.
Тополь кивает тяжелой головой с задумчивым взглядом, старательно скрывающимся за густыми бровями:
— Так точно! Поручил уже ответственным людям. Сейчас остро стоит вопрос поимки предателя. Я подозреваю, Коля может еще находиться на нашей территории, но поиски пока не дали результата. Я днем и ночью контролирую этот процесс. Лично!
Михаил Шишкин выдохнул недовольно, выругался про себя и перевел взгляд на премьер-министра, ожидая его слов:
— Господин Президент, сейчас актуальна не только внешняя политика, хотя я не могу отрицать важности всех тех событий. Но нам важно и сохранять поддержку народа. Денег в бюджете не хватает… Аппетиты «Креста» растут, торговые барьеры с Москвой тоже несут массу неудобств. Наблюдаются проблемы с продовольствием, а это подкрепляет и без того неоднозначную позицию населения по ситуации в европейской части России, и…
— В Московии. Не в европейской России, — поправил его президент.
— Да, простите. Стоит острый вопрос, нам нужно вести торговлю. Они, безусловно, тоже зависят от нас — от поставок нефти и газа, в первую очередь. Но пока они не попытались начать боевые действия, нужно не только готовить танки, но и обеспечить народ всем необходимым. Жду Ваших распоряжений.
— Все завтра, — отмахнулся Шишкин, — сегодня день переговоров.
Затем президент перевел взгляд на министра просвещения, ответственного за пропаганду, Петра Ивановича Правдина:
— Результат Вашей работы не поражает, Петр Иванович… Вы работаете не в том направлении. Мне ли Вас учить? Народ должен понимать, что потрясения в Московии — это не надежда на спасение, а хаос, не дающий ничего. Новые лидеры их — бандиты и воры с амбициями завоевателей. Двигайтесь в этом русле.
— Глава разведки просил меня сообщить, что они оказывают всю требуемую помощь агентам «Креста» в Московии, помогают им держать связь с внешним миром через базу в Иркутске, но от них очень много требуют, — вставил Тополь, в то время как Правдин смог только промямлить какие-то оправдания в ответ. — В том числе, снабжать данными о нашей внутренней политике. Запрашивают увеличение численности работников нашего ведомства, выражают недовольство Вашей политикой. Сейчас мы фактически не имеем контроля над тюрьмой «Бийск». Я не смею ни на чем настаивать, но мы все больше теряем власть над нашей страной, мои люди выражают недовольство по многим вопросам. Недавно были арестованы и отправлены в «Бийск» двое моих людей, а я даже не знаю никаких деталей. И это верные работники, а не вражеские шпионы, я уверен. Можете ли Вы как-то повлиять?
Шишкин не сводил с него взгляда, оперившись на пальцы у виска, перекосившие бровь:
— Сейчас не время выяснять это все. Нам нужно держать свои позиции, без внешней поддержки это непросто. Уже неделю идут поставки вооружений нам через базу «Иркутск», ситуация зашла так далеко, что может начаться война. Желание «Креста» сохранить влияние хотя бы на нашей земле — понятно. После переговоров я постараюсь максимально жестко прогибать нашу линию. Пока мы ничего не знаем. Если CROSS даст слабину с Москвой, если это пойдет в народ, то… не дай Бог. Правдин, работай с гражданами. Сивцев, готовься к переговорам по торговле. Тополь, каждый солдат должен быть начеку, все должны быть лояльны, чтобы ни волоска не упало с головы посла, который должен прибыть к нам сегодня. Все!
После этих слов заскрипели стулья по мраморному полу, чиновники поправляли пиджаки и галстуки, кашляли, переговаривались тихо. Наконец, разошлись и тишина вернулась в эти стены, куда безуспешно пыталось пробраться солнце.
Господин президент, как его называли все приближенные, создал режим, который подавляет политическое инакомыслие и наказывает тех, кто выступает против. Он использовал пропаганду, заставляющую граждан поверить в то, что если они его не поддержат, то их жизнь будет хуже, чем сейчас. Существовала сеть шпионов, которые сообщают о любой подозрительной деятельности, и используются силы тайной полиции для проведения арестов и задержаний.
Экономика стагнирует из-за отсутствия инвестиций из внешних источников и из-за того, что все важные предприятия принадлежат членам или сторонникам правящей партии. Шишкин также поощряет разногласия в народе по этническому, религиозному и политическому признаку. Это позволяет ему разделить и победить любую потенциальную оппозицию, прежде чем она окрепнет. И наконец, он использовал экономическую политику, которая поддерживает тех, кто ему верен. Этот механизм долго работал, и казалось, каждая шестёрка на своем месте и не может дать сбой. Прагматизм и математический расчет, впрочем, не до конца учитывал всей ситуации.
Тот самый Николай из окружения Шишкина, работающий на «Север», которым в Сибири были так озабочены, шел на запад. Его сообщником был заранее подготовленный транспорт, но теперь лишь ноги могли ему помочь. У Николая есть карта и все инструкции по передвижению. Он находился уже недалеко от перехода через границу, в гуще леса. В нескольких сотнях метров на запад на проселочной дороге караулят люди из органов, ведь Андрей Андреевич Тополь заблаговременно выставил патрули на важных дорогах и в местах, где предположительно может быть совершен переход между осколками России. Беглец был не абы кем, а возглавлял до недавних событий ведомство разведки. Его бы могли сейчас поджидать в лесу несколько бойцов с автоматами, которые патрулировали местность. Но буквально за несколько минут до прибытия в эту точку маршрута военные Тополя загадочно исчезли. Их трупы спрятаны. Ничто не мешает тихому проходу важного путника. Действовали люди Конюхова тихо.
Остается два часа до начала переговоров. На базе «Псков» оборудован временный штаб, где собрались важные новые лица страны. Идет подготовка, кипят бурные обсуждения. А на улице тысячи бойцов надежно их защищают.
К Худенькову подошел его советник и сообщил, тараторя и запинаясь:
— Позвольте доложить. Тот человек, что планировал покушение на Вас и был пойман, благодаря стараниям Конюхова, он на допросе все рассказал. Это не агент «Креста»…
— Неужто из народа? И не врет ли? — Худеньков очень удивился этой информации.
Советник отвечал по-солдатски, коротко:
— Никак нет. Это агент из Сибири. Человек Шишкина.
— Вот это новость! То есть Миша решил меня убить, хаос создать, чтобы страна дальше плыла по течению… По тому, что внутри канализации находится?! Не жалко ему страну, людей… После того, как он зачистил всех подозрительных в своем окружении, кто как-либо симпатизировал объединению страны или отвечал за экономические и политические отношения с Москвой, я, конечно, понимал, что он ни перед чем не остановится. Но это зашло уже слишком далеко. И сколько же его агентов находиться в наших краях… Что там, к слову, Николай Остров, прибыл из Сибири?