— Господин судья, разрешите допросить генерала Парабака, — вызвался прокурор. Удар молотка заставил замолчать всех присутствующих.
— Рассматривается уголовное дело по обвинению Парабака Семена Дмитриевича в действиях, повлекших смерть нескольких лиц, а также в получении и даче взяток. Обвинителем выступает прокурор Виталиев Геннадий Эммануилович. Вам предоставляется слово.
— Парабак Семен Дмитриевич, Вы обвиняетесь в преступной халатности, участии в коррупционных схемах и в даче распоряжений, повлекших смерть граждан. На протяжении двенадцати лет Вы, будучи генералом армии, совершили 52 зафиксированных правонарушения.
— Подсудимый Парабак Семен Дмитриевич, даю вам слово, — обратился к нему судья.
— Взятки я не давал и не брал, вину за это отрицаю. Да, я совершил ошибку. Я не был в состоянии предотвратить то, что был обязан исполнять. Жаль, это было использовано для непонятных замыслов. Я не понимал, что даже солдатскому повиновению есть граница. Я солдат, я обязан отдавать исполнение и преданность. Это моя судьба. Пусть из последствий войны для россиян вырастет новое будущее в содружестве народов.
Со скамьи подсудимых послышался крик:
— Да кому ты врешь? Брал ты деньги! И людей самовольно приказывал губить!
— Тишина в зале! Попрошу Вас соблюдать правила!
Заседание продолжалось. После генерала Парабака следующим обвиняемым был приглашен к трибуне Манчилов Алексей Павлович. В зале среди прочих можно было увидеть Веру.
— Я исполнял свои обязанности так, как положено правилами, написанными не мной. Абсолютно не понимаю, почему я сижу сейчас здесь среди этих… жуликов! Бандитов! Это нонсенс. Я работал и старался помочь всем, в отличие от некоторых.
— Вы занимали должность министра распределения и коммунальных служб. То есть, от Вас зависело обеспечение граждан едой, водой, жильем и так далее. На своем посту Вы подписывали документы, связанные с этими вопросами? — прокурор начал наседать с вопросами.
— Да! Подписывал законы и несу ответственность.
— Документ № 21 от 22 февраля 2002 года тоже Вы подписывали? Тогда в стране был голод…
— Нонсенс какой! — повторил Манчилов, указывая пальцем на прокурора. — Документы подписывал, насчет этого не знаю. Протестую! Фальшивка. У меня много недоброжелателей. Поня-я-ятно, чего я тут… Все понятно…
— Подсудимый, Вы отрицаете свою вину?
— Ну конечно!
— Да или нет?
— Нет. То есть, да! Да, я отрицаю.
Прокурор продолжил:
— Следствие выяснило, что Ваше министерство получало от «Креста» документы, в которых изложен их запрос на те или иные ресурсы. Но за вычетом необходимых поставок должно было остаться значительно больше ресурсов для граждан России. Вы же, как глава департамента, ответственны за то, что на самом деле часть произведенных товаров и добытых ископаемых шла в карманы чиновников Вашего министерства и другим лицам, часть из которых уже установлена.
— Нон-сенс! Ни копейки лишней не брал. Спросите моих работников, — Алексей Павлович попытался заискивать, улыбаться, рассказывать только хорошее про себя любимого. — Я никогда никого не обделял, что Вы! Что за нонсенс…
Манчилов еще долго отбивался от всех воланов правосудия, что летели в него, орудуя языком и жестикуляцией, словно ракеткой. Следом судья дал слово Вере, так как она выступала свидетелем от обвинения.
— Ваша честь, уважаемые члены суда. Меня зовут Калинина Вера Вениаминовна, и я здесь, чтобы дать показания против министра Манчилова Алексея.
Этот человек…виновен в том, что мои родители умерли…Я здесь чтобы…Таких случаев множество! По всей стране! Он ответственен за гибель граждан от голода, болезни и лишений. Несмотря на влияние президента и внешних сил на него, он мог бы постараться обеспечить гражданам доступ к предметам первой необходимости, но инициативы не было. Так же вы, господин прокурор, уже упомянули о масштабе воровства и коррупции. Мои родители не были богатыми и влиятельными людьми, они были трудолюбивыми, и хотели лучшей жизни для своих детей и страны. Они неустанно трудились на полях. Они стали жертвами болезни, вызванными отсутствием предметов первой необходимости из-за халатности, жадности и эгоизма со стороны этого министра. Не было лекарств! Нигде!
Люди не должны умирать от голода и простейших болезней, когда в стране есть все ресурсы! Я надеюсь, что правосудие примет меры касательно этого человека, чтобы никто больше не пострадал так, как моя семья! Справедливость восторжествует!
Судебное заседание идет уже продолжительное время, а это лишь начало долгого процесса. Еще не раз соберутся все эти люди здесь, под высокими потолками мрачного здания. Установлено и оглашено в суде, что Манчилов, а также министр экспорта, с ними и министр экономики Клим Плюшин, и множество других менее высокопоставленных работников из этих и прочих министерств отчитывались президенту и представителям «Креста» о возросшей производительности, увеличивали экспорт, за что получали премии, поблажки. На самом же деле они не улучшали показатели, а просто обирали народ.
Тут же просится аналогия со случаем, произошедшим в СССР в 1959 году. Хрущев призвал «догнать и перегнать Америку» в сельском хозяйстве. Рязанская область прогремела на всю страну. В этот день «Правда» на первой странице опубликовала «Обращение рязанских колхозников», в котором они брали на себя обязательство выполнить за год три плана по мясозаготовкам. Это вызывало удивление чиновников, ведь как такое можно провернуть в кратчайшие сроки? Ларионов, руководивший областью, блистал в газетах. Что он сделал, чтобы достигнуть результата? Хозяйства в буквальном смысле были выжаты досуха. Забили весь скот. План выполнить не удалось и начали скупать скот в личных хозяйствах. Причем расплачивались долговыми расписками. Начали забивать молочных коров. Скупка мяса у населения и забой запланированного скота не позволили натянуть даже два плановых показателя, ведь пичкать скотину антибиотиками тогда еще не придумали. С полок всех магазинов области пропали мясо и молоко. А в это время Ларионов хотел-таки выполнить тройной план, для этого было решено пойти на подлог, в котором принимали участие почти все чиновники области. В архиве хранятся документы, где записаны слова главы области, в которых он дает обещание: «Развесить в своем кабинете крюки, на которых повесятся в случае невыполнения плана секретари обкома, райкома и председатель облисполкома». Чиновники выписывали фиктивные накладные под обязательства сдать мясо в следующем году. Получается, что записывали в счет плана этого года то, что фактически появится только в следующем. Еще рязанские чиновники закупали мясо в соседних областях и сдавали как свое. Но куда гениальнее оказалась следующая схема. По итогу, Рязанская область успешно отчиталась о выполнении этих трех планов. Товарищ Ларионов стал Героем Соцтруда, на вручении он говорил не о тех схемах, конечно, а о гениальной организации воспроизводства и откорма, которые якобы использовались. Там же он пообещал опять увеличить поставки мяса, но уже негде было взять его. Из Москвы отправили комиссию, которая выявило множество правонарушений. И посыпались уголовные сроки. Так «рязанское чудо» обернулось в итоге «рязанской аферой». Так и сегодняшние подсудимые старались перевыполнить план, а недоедали и умирали все вокруг.
Настало время выступить Павлу Ноздрину:
— Я уже говорил, что невиновен ровно ни в чем, что касается государственных дел. Да, сбил человека, тут признаю… Но они дорогу переходили в неположенном месте! И еще, я хочу здесь и сейчас, публично рассказать. Меня шантажировали. Да-да! — Павел начал эмоционально трясти кулаком, выдавливая из себя слезы. — Мне угрожали! Заместитель министра юстиции Шумов Григорий Гаврилович… Я молчал, потому что боялся… — он вытирал сухие глаза и шмыгал. — Григорий годами требовал с меня информацию, а я вынужден был давать ее. Он давал мне задания, и все мои не совсем законные действия, если и были, то вызваны шантажом от этого человека! Следствие должно найти его, я помогаю следствию! Да здравствует свободная страна!
На самом деле его чаще не шантажировали, и использовали пряник вместо кнута. Он получил много денег и привилегий, которые лоббировал ему Георгий Шумов. Следствие уже получило эту информацию на допросах Ноздрина, но пока поиски не дали результата — Шумов пропал. Никто ранее не имел подозрений касательно заместителя министра юстиции, он действовал профессионально и не оставлял следов.