— Ну, пойду я, надо еще на автобус успеть. Кушай хорошо и спи долго, ты стране здоровый нужен. И мне!
— Чао! Постараюсь, Паш. Спасибо. Вере привет пламенный! — Павел снова застучал расшатанной плиткой и, посвистывая, потопал к остановке.
В квартире одиноко без любимой, только кот старался скрасить вечер. А за окном, легкий ветерок шелестит листьями, и теплое летнее ночное небо освещено полной луной и звездами. Люди выходят на балконы или в парки, наслаждаются вечерней прогулкой или собираются, чтобы посмотреть фейерверк. Впервые за долгое время, можно понаблюдать за этим действом.
Запел дверной звонок. Паша положил аккуратно пушистого любимца на диван и побежал смотреть в глазок. Замки заскрежетали.
— Пашка! Ну ты повзрослел! — мужчина раскрыл руки, чтобы обнять уже не такого и маленького племянника. — Ну ты великан!
— Дядя, ты? Да ты почти не изменился! Только бороду какую густую отпустил, тебе идет. — Они улыбались, хлопали друг друга по спине и крепко обнимались. Дядей Павла был Трофим Юрьевич. Только что он прибыл со своими братьями по оружию в город.
— Я прибыл с базы «Псков» только что, сразу к тебе поспешил. Отец твой дал адресок. Решил сначала родное лицо увидеть, а потом уже расквартируюсь. Завтра вот встречаюсь с Конюховым Федором, знаешь же его?
— Как не знать-то, мы с ним и с папой брали базу на Кавказе, а потом приехали в Москву в одном автобусе. Тебе отец вкратце-то и рассказал все, наверное?
— Мы пока толком не успели пообщаться… Но он сказал, что вы вместе сражались плечом к плечу, да. Он пробил, видимо, через Федора, где я, вот и связался. Сережа, дядя твой, погиб. Смертью храбрых. — Паша смог только вздохнуть, резко, ошеломленно. — Я… Я не смогу тебе сейчас всего рассказать, Паша. Просто знай, что ты окружен героями. Твой отец не смог пойти тогда с нами в леса, оберегал маму. Но и не смог остаться безучастным, видишь как. И вот ты еще, наш маленький воин, — Трофим потрепал Пашку по волосам. — Жизни наши по-разному строились, но в конце концов все дороги ведут в Рим. А в нашем случае к справедливости. Кто бы мог подумать, что все оно так сложится. Хотя… Как иначе-то… Ладно, Паш, ты давай расскажи о себе, о Москве! Я знаю все детали про Градова, про суд, про премьера, что сейчас балом правит. Но ты о себе давай, твоими глазами хочу видеть события.
— Я… Извини, я не буду это обсуждать, если ты не готов. Но дядя Сережа… Мало помню из детства, его и тебя, если честно. Но я помню ту любовь, которой я был окружен, и я знаю, что у меня лучшая семья. Светлая память… — они оба перекрестились. — А если обо мне, то все довольно обычно. Работаю на заводе, живу с Верой, девушкой моей. Она сейчас в больнице. Быть может, именно благодаря ней я и влился в подполье. А свел нас Макс — вот такой человек! Фигура, лидер наш! Его посадили в тюрьму не так давно, один из членов нашей ячейки сдал. Мы с Верой бежали из города, попали на Кубань, а там волею судеб встретил отца. Я даже не знал, что он тоже среди партизан окажется! На Кавказе ранили Веру, но ничего серьезного, в больнице под присмотром лежала, завтра уже ко мне вернется. А я снова на завод, хочу принести пользу Родине. — парень смущенно улыбнулся и потер плечо. Давно Паше не приходилось рассказывать о своей жизни кому-то не из постоянного окружения.
— А я всегда знал, что ты не пропадешь, ты в детстве уже показывал такой стойкий характер. Еще и руки в отца золотые, а? Поможешь ты стране нашей обязательно. И я помогу чем смогу. В столице-то я не просто так, Паш. Утром Конюхов выдает задание. Пока ничего не знаю, только то, что еду в Сибирь, там тайно пробираться надо будет. Никому бы не сказал, но ты свой, временем проверенный и родной. Наш! Так и получается, что времени на разговоры у нас не так много. Но зато потом свидимся, глядишь, всей семьей соберемся. И с товарищами можно! За большим столом, как в старые добрые.
— Поскорее бы. Я уже почти и не помню, каково это — без страха, с любовью, царящей вокруг, собраться, да и не вдвоем? А вот так, со всеми, кто дорог… Надеюсь, ты скоро вернешься из поездки, дядь, а я пока тоже делами займусь.
Они еще несколько часов болтали, пили, ели, и плевать им было на то, что утром рано вставать. А на улице, дул теплый радостный летний ветерок. Небо темно-синего цвета, над ним ярко мерцают звезды. Улицы полны людей, которые выходят на прогулку. Это волшебная ночь.
Трофим покинул своего племянника поздней ночью и отправился к себе. Невероятно вовремя он вошел. Раздался дребезжащий неприятно телефонный звонок. В голове хмель и усталость, этот звонок, явно не предвещающий ничего хорошего, особенно неприятно сейчас звучал. Из трубки донесся голос Конюхова:
— Трофим? Рядом никого нет? Хорошо. Есть новости, которые должны остаться пока только между нами. «Север» не выходит на связь. Они сейчас должны были преодолеть границу и встретиться с нашими ребятами, но на месте их нет, нет и сигналов по радиосвязи. Не хочу делать поспешных выводов, но я всех оттуда хорошо знаю. Если бы они задерживались, если бы что-то пошло не плану и у них была возможность связаться со мной, они бы это сделали однозначно. Вы должны поехать к границе, берите самых надежных людей. Через час за вами приедет машина.
Трофим опешил и лишь спустя несколько секунд дал утвердительный ответ. В его голове не было понимания ситуации, мысли путались. Впрочем, это же было в голове у Федора. Боец умылся, выпил залпом стакан холодной воды, чтобы побороть навязчивую сонливость, после чего пробежался по квартирам товарищей. Все были на соседних этажах этого же здания, построенного при Градове для военных. Вскоре все были собраны, кроме одного сослуживца, что оказался не в состоянии — он отравился и не мог прийти в себя. Изначально был приказ выдвигаться Трофиму и еще десяти людям, а нарушать приказы нельзя.
Трофим замер, пытаясь придумать выход. «Паша!». Предложить племяннику отправиться с ним… А что? Надежнее человека не найдешь. Он схватил свой рюкзак и выбежал на улицу. Глаза бешеные, волосы взъерошены. Быстро сел в машину, которую ему утром выделили, и устремился в квартиру, покинутую им всего полчаса назад. Звонка в дверь ему не хватило, он тут же начал стучать. Спешка читалась в каждом движении. Павел открыл и очень удивленно смотрел на дядю, но тут же страх возник и в его глазах.
— Паша! У нас мало времени, я потом все объясню. Мне приказано немедленно ехать к границе с Конюховым. Один из моих бойцов заболел. Поедешь вместо него?
— Я? К границе? — взбудораженный вид Трофима чуть привел его в чувство и направил на верное решение. — Да, поеду. Но мне нужно заехать к Вере, хоть ненадолго, понимаешь? Мы же можем надолго там застрять, так? Хоть сколько-то времени есть у нас в запасе?
— Через сорок минут мы должны встретиться с остальными у моего дома. Давай я отвезу тебя в больницу. Но счет идет на минуты, даже секунды… Хватай вещи и поехали. Если опоздаем минут на десять… Приказы нарушать нельзя. Тем более, от этого зависят жизни. Но я надеюсь, что Федор поймет. Поехали, не стой!
Племянник невероятно быстро сгреб все самое необходимое в сумку и побежал вместе с дядей к машине. В больницу их не хотели впускать, пришлось долго объяснять цель позднего визита, хоть Трофим и помог с пропуском. Паша прибежал в палату, разбудив любимую:
— Верочка, дорогая, я сейчас с моим дядей должен ехать к границе с Сибирью, — говорил он полушепотом столь важную информацию, оставить любимую без какого-либо понимания он не мог совсем, — я даже не знаю, что там, но нужна моя помощь. Говорят, «Север» не выходит на связь. Ты только никому об этом не говори, слышишь? Я скоро вернусь, обещаю, как можно скорее. — шептал он уже на ухо, крепко обнимая Веру.
— Я поеду с вами, дайте пару минут собраться!
— Милая, прости, но ты не можешь. Я уже спрашивал, честное слово. Ради нашего будущего, береги себя. А я позабочусь о себе, буду осторожен. Я должен помочь. Ты же знаешь…
— Знаю, конечно, но это так внезапно… Я люблю тебя! — Вера скрепила свои слова поцелуем. — Береги себя, как только будет возможность, дай о себе знать. Я буду ждать…
— Я очень люблю тебя. Обещаю, свяжусь сразу же, когда будет возможность. Если что, вот тебе адрес Макса. Быть может, через него как-то получится выйти на связь. Держитесь друг друга. Скоро вернусь, радость моя, как можно скорее!
Пылкими речами они нарушили больничный покой, кто-то в дальнем углу уже ворчал. Влюбленные обнимались, оба плакали. Но все это промелькнуло со скоростью ветра, всего несколько минут дали им на прощание. Паша запрыгнул в старую, шумящую машину дяди, и они помчались навстречу неизвестности. Наконец вся группа уселась в грузовик и двинулись к железнодорожному вокзалу. Скоро должен отбыть поезд, специально подготовленный для их срочного дела.
Поезд мчится, стуча по рельсам, минуя безмолвные поля и леса. Ночное небо освещено миллионами звезд и огромной полной луной. Внутри вагона паника, на улице — тишина. Вскоре, настал рассвет. Паша не спал и смотрел в окно. Виднеются тут и там небольшие полуразрушенные деревни, расположенные среди холмов и рек, извивающиеся в густых зеленых лесах.
Стало холоднее
«Будь я политиком, никогда бы я не решился позорить настоящее ради будущего, хотя бы мне за золотник подлой лжи обещали сто пудов блаженства.»