И он будто ступил на узкую доску, которую протянули над пропастью.
— Проснулся? — излучая ласку, проговорила она и бросила белье на кровать.
Он тоже просиял. Вдруг почувствовал себя спокойно и весело.
— Гляди, как он на мир смотрит. Так все незнакомо и ярко, должно быть…
Она, разбирая белье, светилась ровной улыбкой, и в ее глазах, в движениях он не улавливал ощущения потерянности.
— Хоть ты и против стихов, но я перед ними бессилен:
— Я слышала, ты получил назначение, — сказала она.
— Да. В Башкирию.
— Когда же в путь?
— Думаю, послезавтра.
— Я тебе дам адрес Ягды. Увидишь — передай от меня привет.
Она взяла ребенка на руки.
— С каким нетерпением я жду, когда малыш проснется! — сказала она и прижала ребенка к груди.
И в этом ее трепете, поглощавшем, как ему казалось, ее всю, он увидел ее матерью…
— Твою радость можно понять, — сказал он. — Когда соберешь какой-нибудь паршивый карбюратор, и то чувствуешь гордость. А тут — человек! Помнишь, как ты однажды читала Шевченко и сказала: «Это все прошлое, а где настоящее? Его нет».
— Настоящее теперь вот в нем, — сказала она, глядя на ребенка.
— А прошлое?
— Прошлое… загадка.
Внутренне сопротивляясь, он спросил:
— А он?
— И он… загадка, — ответила она.
Сергей оторопел: как это так? В чем же загадка?…
К «нему» Сергей не испытывал неприязни или ревности. Было скорее какое-то любопытство: ему хотелось узнать, что это за человек, которого она любила и любит. Лучше ли он его, умен ли, что делает, что в нем есть?
Но сейчас, когда он увидел, как она делает «загадку» из простого и, может быть, пошлого человека, в нем начала подниматься к «нему» ненависть.
«Человек, который расходится с женщиной только из-за того, что она хотела иметь ребенка, пошл и мелок, а вовсе не загадка», — хотелось сказать ему, и он мучился, что не может сказать этого.
Она оправляла детскую кровать. Сергей подошел, опять взял ребенка на руки, подержал, потом положил обратно. И тут он потерял нить разговора, обнял Тоню за плечи.
— Не знаю, — проговорил он, — что мне теперь делать? Почему я тебя люблю… именно тебя?
— Я тебя никогда не забуду, Сережа, — сказала она, не пытаясь высвободиться. — Только ушло что-то важное… важное для меня. Нам обоим тяжело. Ты уезжаешь… — И как выстрел: — Забудь меня.
Он почувствовал, что его будто сильно придавило и он не может ни двинуться, ни говорить. Он только услышал:
— Уходи… уходи же!