Первое кругосветное путешествие на велосипеде: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы встречаем друга моего компаньона, пашу, который до конца дня входит в нашу компанию. К сожалению, для некоторых других, паша сегодня находится в капризном настроении и склонен демонстрировать для нашего блага деспотичную власть по отношению к другим. Первым человеком, попавшим под его горячую руку, стал молодой человек, терзающий арфу. Подзывая музыканта, паша безоговорочно приказывает ему сыграть «Янки дудл». Музыкант не знает этого мотива и смиренно просит пашу назвать что-то более знакомое. "Янки Дудл!" - категорично отвечает паша. Бедный человек выглядит так, как будто он охотно оставил бы все надежды на будущее, если бы только сейчас смог найти путь к спасению, но ничего подобного он придумать не может. Музыкант обращается к моему турецко-говорящему другу и просит его попросить меня напеть ему мелодию. Я, конечно, очень рад помочь ему остановить нарастающую волну гнева паши, и насвистываю для него мелодию. После некоторого количества перебора струн он улавливает мотив и ему удается наиграть «Янки Дудл». Паша, убедившись в том, что парню удалось это сделать, учитывая обстоятельства, немедленно вручает ему больше денег, чем он собрал бы здесь с других слушателей не менее, чем за пару часов.

Вскоре появляется компания из пяти бродячих акробатов и фокусников, и их также подзывают в «общество» показать представление. Многие из уловок фокусника - весьма похвальны. Но паша всё время вмешивается в манипуляции фокусника, чтобы не дать ему завершить своё действо. Однако, ловкач умудряется обмануть пашу и успешно завершает свой трюк, несмотря на вмешательство последнего. Это так забавляет пашу, что он сразу дает артисту медик. Наш обратный рейс в Галату отправляется в семь часов, а до посадки - десять минут езды. Без пятнадцати минут семь паша берет экипаж, чтобы отвезти нас к пароходу.

«Нет экипажей, Паша Эффенди. Все трое заняты леди и джентльменами в саду», - уважительно восклицает слуга.

«Занят или не занят, я хочу вон ту открытую карету», - авторитетно отвечает паша, и уже начинает проявлять признаки нетерпения.

«Boxhanna.» (Эй, ты, там!) «Поезжай сюда», обращаясь к вознице.

Водитель сообщает о том, что он уже занят. Гнев паши поднимается до такой степени, что угрожает бросить экипаж, лошадей и водницу в Босфор, если его требования не будут немедленно выполнены. Наконец кучер и все заинтересованные лица окончательно сломлены, и, садясь в карету, мы без лишних разговоров доставляемся к месту назначения. Впоследствии я узнал, что правительственный чиновник, будь то паша или даже более низкий чин, имеет право приоритета завладеть экипажем по сравнению с обычным гражданином, так что наш паша, в конце концов, только отстаивал свои права и моего друга артиллериста, который также носит знак, по которому военный человек в Турции всегда отличим от гражданского населения - более длинная нить с кисточкой его фески.

Это последний день Рамадана, и следующий понедельник открывает трехдневный праздник Байрам, который по сути является своего рода общей пирушкой, чтобы компенсировать жесткое самоотречение во время тридцатидневного «поста и молитвы», которые завершены.

Правительственные учреждения и работы закрыты, все надевают новые одежды, а праздничные дни привлекают внимание общественности. Друг предлагает поездку на пароходе по Босфору до самого входа в Черное море. Пароходы обильно украшены яркими разноцветными флагами, и в определенные часы все военные корабли, стоящие на якоре на Босфоре, а также форты и арсеналы дают огненные салюты. Рев и грохот орудий, эхом разносится по холмам Европы и Азии, что здесь противостоят друг другу, и тысячам ярдов танцующих голубых вод между ними. Мы идем вдоль живописных прибрежных деревень и великолепных загородных усадеб богатых пашей и константинопольских купцов и покрытых зеленью склонов. Мне показали два мраморных павильона султана. Старые замки Европы и Азии смотрят друг на друга по разные стороны узкого канала. В свое время они были известными крепостями, но, теперь они лишь реликвии ушедшего века. В Терабье находятся летние резиденции разных послов, наиболее заметны англичане и французы. Обширные территории первого из них имеют самые красивые террасы и, очевидно, подходят для проживания самой королевской семьи. На самом деле счастлив тот житель Константинополя, чей доход позволяет иметь летнюю виллу в Терабье или в любом из многих желанных мест на равнине, в этом земном раю с голубыми волнами и солнечными склонами, и яхтой, на которой можно совершить свой полет в любое время и в любое место, куда душе угодно.

В блеске и ярком свете полуденного солнца виды вдоль Босфора прекрасны. Когда мы возвращаемся в город вечером, сумеречные мерцающие тени разливаются над всем вокруг.

Мы постепенно приближаемся, город кажется наполовину спрятанным за туманной завесой, как будто подражая тысячам своим прекрасным обитательницам, он скрывает свою красоту за паранджой. Десятки сужающихся минаретов, башен и мачты кораблей из всех стран возвышаются над туманом и тонко украшают западное небо, уже окрашенное в самые богатые цвета заходящим солнцем. В субботу утром, 18 июля, звук боевой музыки объявляет о прибытии солдат из Стамбула, чтобы охранять улицы, по которым султан направится в определенную мечеть, дабы провести церемонию в связи с только что завершившимся праздником. В указанном месте я нахожу улицы, с уже выстроившейся черкесской кавалерией и эфиопскими зуавами. последний в красных и синих костюмах и огромных тюрбанах. Конные жандармы толкают мирных жителей, сначала в одном направлении, а затем в другом, чтобы попытаться очистить улицы, изредка, немного неудачные рывки за изношенную рубашку местного простолюдина приводит к порванным на плечах одеждам из сыромятной кожи- вопиющая несправедливость, которая не вызывает не малейшего возражения со стороны зрителей, и ничего, кроме молчаливо искаженных лица и тела индивидуума, попавшего под раздачу. Я наконец-то нашел хорошее место, где между мной и улицей, ведущей из дворца, оказалось ничто, похожее на открытый забор из досок и узкий участок земли, тонко заросший кустарником. Через несколько минут прибытие султана объявляется появлением полдюжины черкесских наездников, которые бешено несутся по улицам, один за другим, на великолепных гнедых скакунах. Затем прибывают четыре закрытых экипажа, в которых едет мать султана и влиятельные дамы императорского гарема, а через минуту появляется конная стража, два проницательных парня, которые едут медленно и критически наблюдают за всеми и всем по ходу дела, за ними идет блистательно облаченный человек в совершенном сиянии золотой тесьмы и украшений, а за ним следует карета султана, окруженная небольшой толпой пешеходов и всадников, которые гудят вокруг имперской кареты, как пчелы возле улья, пешеходы особенно уворачиваясь туда-сюда, ловко перепрыгивая через заборы, пересекая сады и т. д., в то же время не отставая от кареты, готовые ежесекундно выследить и отразить любую опасность, которая может скрываться на маршруте. Моя цель увидеть лицо султана достигнута. Однако, это только мимолетный проблеск, потому что помимо всадников и бегающих вокруг кареты, офицер внезапно занимает передо мной позицию и разворачивает широкий свиток бумаги с чем-то напечатанным на нем. Каким бы ни был свиток или объект его показа, султан выказывает своё благоволение либо свитку, либо офицеру, который его держит.

Не прошло недели моего пребывания в Османской столице, как у меня появилась возможность стать свидетелем пожара и работы пожарной службы Константинополя. Во время прогулки по трамвайной улице раздается крик "yangoon var! yangoon var!" (Пожар! Пожар!) и три босых мужчины, одетые в самые скудные одежды, бегут, вытесняя всех на многолюдной улице, размахивая длинными латунными насадками для шлангов, чтобы расчистить дорогу. За ними идет толпа около двадцати человек, одинаково одетых, четверо из которых несут на плечах примитивный деревянный насос, а другие несут кожаные ведра с водой. Они несутся в довольно оживленном темпе, выкрикивая и создавая много ненужного волнения, и, наконец, за ними следует начальник верхом на лошади, ступая за к ним по пятам, как будто для того, чтобы держать людей в хорошем темпе. Толпы пешеходов, которые воздерживаются от следования за пожарными и которые рассредотачиваются по тротуарам при их приближении, теперь возвращаются на свое место посреди улицы, Но, снова дикий крик "yangoon var!" летит по узкой улице, и та же самая сцена граждан, жмущихся к тротуарам, и спешная пожарная команда, сопровождаемая шумной толпой мальчишек, повторяется снова, и уже другая, еще одна из этих примитивных команд стремительно пробегает мимо.

Говорят, что эти ловкие пожарные делают почти чудодейственную работу, учитывая инструменты и материалы, которым они располагают, - утверждение, которое, я думаю, вовсе не маловероятно. Но, удивительно то, что разрушительные пожары встречаются не намного чаще, несмотря на то, что пожарное оснащение так не эффективно. В дополнение к регулярным полицейским силам и отделу пожарной охраны, существует система ночных сторожей, называемых bekjees, которые всю ночь ходят со своими соответствующими колотушками. Они несут шесты, сильно обитые железом, с помощью которых они колотят каменные плиты оглушительным «ударом».

Из-за холмистости города и неровностей улиц большую часть грузов торгового города носят hamal, класс крепких людей, которые, как мне говорят, в основном армяне. Они одевают своего рода вьючное седло и несут грузы, простое зрелище которых заставляет обычного западного жителя стонать. Для переноски таких мелочей, как ящики с керамической или стеклянной посудой, а также пуансонов рома, четыре носильщика соединяют свои силы на концах двух крепких шестов.

Чуть менее удивительным, чем вес, который они несут, является очевидная легкость, с которой они перетаскивают огромные грузы, сложенные высоко над ними, и нередко можно увидеть крепкого хамала с огромным дорожным сундуком, размером с его спину, с несколькими над ним свисающими чемоданами и чемоданчиками, поднимающегося по Степ стрит, с такой же скоростью и легкостью, сколь многие пешеходы могут только спускаться, ничего не неся. Каждый из этих хамалов, блуждающих по улице с шестью или семью сотнями фунтов товаров на спине, имеет законное право - не говоря уже о явном моральном праве - сбивать любого незагруженного гражданина, который слишком медленно уступает дорогу. Из наблюдений, сделанных на месте, нельзя не думать, что ни в одной стране нет закона, сравнимого с этой подлинной справедливости между человеком и человеком. Это, несомненно, самые сильные и трудолюбивые люди, которых я когда-либо видел. Они удивительно надежны и устойчивы, и, как мне сказали, их главная цель - накопить достаточно денег, чтобы вернуться в горы и долины родной Армении, о которых скучает каждый из них, и купить кусок земли, на которой можно провести свою старость в довольстве и независимости.

Сильно отличается повседневная жизнь других завсегдатаев на улицах этой оживленной столицы - больших, дерзких на вид баранов, которые занимают в турецких спортивных кругах почти то же положение, что чистокровные бульдоги в Англии, их держат молодые турки исключительно из-за их воинственных способностей и возможностей, позволяющих играть на доблести своих любимых животных. В любое время дня и вечера на улицах Константинополя можно встретить, нежно водящих своих пушистых питомцев на веревке, часто несущих что-то в руке, чтобы уговорить барана. Шерсть этих животных часто обрезается, чтобы придать им причудливый вид, излюбленной стрижкой является создание подобия льву, и они всегда тщательно охраняются от влияния «сглаза» кружочком из синих бусин и подвесками подвешенными к шее. Однако эта последняя мера предосторожности не ограничивается этими трудолюбивыми участниками чемпионата Галата, Пера и Стамбул, но украшает шеи значительной части всех животных, встречающихся на улицах, в частности седельных пони, чьи услуги предлагаются на некоторых улицах для публики.

Изредка, среди спешащих людей можно заметить человека, одетого в темно-зеленый тюрбан. Этот отличительный знак является исключительной привилегией лиц, совершивших паломничество в Мекку. Предполагается, что все истинные мусульмане совершают это паломничество когда-нибудь в течение своей жизни, либо лично, либо используя заместителя, готового пойти вместо них. Богатые паша иногда платят довольно большие суммы какому-нибудь имаму или другому святому человеку, чтобы они выступали в качестве их доверенного лица. Чем чище и благочестивее замена, тем больше должна быть выгода для лица, отправляющего его. Встречаются и другие люди с тюрбанами более светлого оттенка зеленого, чем вернувшиеся из паломничества в Мекку. Эти люди связаны каким-то образом с правящим сувереном.

Как великий центр мусульманского мира, Константинополь имеет свои особенные достопримечательности, и в течение пятисот лет османского владычества здесь почти каждый султан и великий персонаж оставил после себя какое-то интересное напоминание о времени в котором он жил и чудесных возможностей, которые дает неограниченные богатство и власть. Незнакомец вряд ли сможет рассмотреть все достопримечательности сам, пока гид его не вычислит и не подойдет к нему. По многолетнему опыту эти люди могут легко отличить вновь прибывшего, и они редко делают ошибку в отношении его национальности. Их обычный способ знакомства - это подойти к нему и спросить, ищет ли он американское консульство или английское почтовое отделение, в зависимости от обстоятельств, и если незнакомец отвечает утвердительно, то предложит показать ему дорогу. Никаких упоминаний о вознаграждении, и непосвященный вновь прибывший, естественно, задается вопросом, в какое место он попал, когда, предлагая то, что по своему западному опыту считает вполне достойным вознаграждением, гид пожимает плечами, и говорит вам, что вчера он руководил джентльменом на том же расстоянии, и джентльмен дал - обычно примерно вдвое больше того, что вы предлагаете, независимо от того, один ли это черик или полдюжины.

Послеобеденная прогулка с гидом по Стамбулу охватывает музей древностей, Софийскую мечеть, музей костюмов, тысячу и одну колонну, гробницу султана Махмуда, всемирно известный базар Стамбула, Голубиную мечеть, башню Сарака и Могила Султана Сулимана. Проходя через Музей древностей, который для обычного наблюдателя очень похож на дюжину других подобных учреждений, посетитель очень естественно подходит к порталам Софийской мечети с ожиданиями, оживленными уже прочитанными удивительными рассказами о его великолепии и неприступном величии. Но, небольшой страх быть разочарованным в «самой прекрасной мечети в Константинополе», это всего лишь пустая иллюзия. У двери нужно либо снять обувь и зайти внутрь в чулках, либо, в дополнение к входной плате, двум черикам, дать «бакшиш» помощнику за использование пары туфель. Люди с дырками в носках и молодые люди, носящие сапоги на три размера меньше, являются законной добычей человека-тапочка, так как обычный человек предпочтет уступить последнему пиастру, чем променад в Святой Софии, с большим пальцем, высовывающимся через дыру, похожим на голову грязной черепахи, или риск того, что ему придется тащиться босиком в свой отель из-за невозможности снова надеть ботинки. Набожные мусульмане склоняют свои лбы к покрытому циновкой полу в дюжине различных частей мечети, когда мы входим. Уставшие паломники пришедшие издалека, свернулись в прохладных углах, счастливые привилегией мирно дремать в святой атмосфере великого здания, ради которого они, возможно, преодолели сотни миль. Дюжина полуголых молодых людей карабкается по решеткам или иным образом развлекает себя по манере безудержных несовершеннолетних — каждый волен свободно делать всё что по душе и сердцу, при условии, что они воздерживаются от шума, который мешал бы молитвам. На изумительном мозаичном потолке большого купола изображена фигура Девы Марии, которую турки часто пытались прикрыть, закрасив ее, но рисунок все равно проступал, как будут, фигура и не была скрыта. На одной из верхних галерей находятся «Врата рая» и «Врата ада», первые из которых турки когда-то пытались уничтожить. Но каждая рука, которая осмелилась поднять инструмент против него, мгновенно отсыхала,и когда потенциальные разрушители, естественно, бросали работу. Предоставляя читателям эти факты, я искренне прошу их не зачислять их на мой личный счет. Хотя в это искренне верит определенный класс христианских аборигенов, я бы предпочел, чтобы ответственность за их правдивость лежала на широких плечах традиции, а не на моих. Турки никогда не привлекают внимания посетителей к этим напоминаниям о религии неверных, которые построили здание, при таких огромных затратах денег и труда, даже не подозревая о том, чтобы она станет одним из главных предметов гордости мусульманского мира. Но привратник, который следует за посетителями, никогда не забывает указать на форму человеческой руки на стене, слишком высоко, чтобы ее можно было внимательно изучить, и поделится размышлением, что это отпечаток руки первого султана, который посетил мечеть после оккупации Константинополя османцами. Возможно, однако, что мусульмане, различая таким образом традиции греческих жителей и предполагаемый знак руки первого султана, движимы похвальным желанием быть правдивым настолько, насколько это возможно, ибо нет ничего невероятного в истории этого знака, поскольку дыра в каменной кладке, применение цемента и давление руки султана на нее до того, как она затвердеет, сразу дают посетителям возможность взглянуть на будущие века и недоверчиво покачать головой.

Немаловажным из достопримечательностей являются две огромные восковые свечи, которые, несмотря на то, что они загораются во время бесчисленных постов и праздников, так давно, что гид не знает, сколько лет прошло, все еще имеют восемь футов в длину и четыре в окружности. Но более чудесна чем свечи-монстры из воска, медная гробница дочери Константина, установленная в стене над одной из массивных дверей, знак султана, фигура Девы Марии и зеленые колонны, привезенные из Баальбека; выше всего остального замечательная мозаика. Могучий купол и весь огромный потолок представляют собой мозаичные работы, в которых крошечные квадраты синих, зеленых и золотых кристаллов образуют удивительные узоры. Используемые квадраты представляют собой крошечные частицы, имеющие поверхность не более четверти дюйма. и количество труда и затраты на покрытие огромного потолка этой огромной структуры с неисчислимыми мириадами этих маленьких частиц не подвластны пониманию. Затем интересный час можно провести в Музее костюмов, где фигуры в натуральную величину представляют разнообразные и наиболее явно живописные костюмы разных чиновников османской столицы в предыдущие века, янычар и уроженцев разных провинций. Некоторые из головных уборов, которые были в моде в Константинополе до фески были весьма необходимы и практичны, но феска, безусловно, слишком далека в противоположном направлении, будучи такой же неудобной, на палящем солнце, как и совсем ничего. феска затеняет глаза от солнца, но приводит к тому, что голова не дышит.

Тысяча и одна колонна находятся в древнегреческом водохранилище, которое раньше снабжало весь Стамбул водой. На самом деле столбцов всего триста тридцать четыре, но каждый столбец состоит из трех частей, и, помножив одно на другое, мы получим причудливое «тысяча один». Добраться к резервуару можно спустившись по пролету каменных ступеней. Резервуар заполнен землей до верхней половины второго яруса колонн, так что нижний ярус полностью погребен. Это заполнение было сделано во времена янычаров, так как было обнаружено, что эти резвые воины несли свою хорошо известную теорию о том, что «могущество праведно, а дьявол берет на себя самое слабое», вплоть до грабежа незащищенных людей, решившихся пройти по этим окрестностям после наступления темноты, а затем отправляя их в темные глубины пустынного водохранилища. В течение дня водохранилище занято несколькими еврейскими ткачами, которые работают здесь из-за сырости и прохлады, создавая шелка.

Затем по пути на базар посещаем гробницу Махмуда. Несколько гробов султана Махмуда, его султаны и принцесс окружены массивными перилами из чистого серебра. Огромные восковые свечи стоят у головы и в ногах каждого гроба, в любопытно сделанных подсвечниках из твердого серебра, которые должны весить не менее ста фунтов каждая. Вокруг комнаты стоят серебряные шкатулки, инкрустированные перламутром, в которых бережно хранятся редкие освещенные копии Корана, и служитель, открывший одну для моего осмотра, использовал шелковый карманный платок для поворота листьев.

«Стамбул базар» вполне заслуживает своей славы, так как во всем мире больше нет ничего подобного этому. Его лабиринт из маленьких киосков и магазинов, если соединить их в одну прямую линию, простирается на мили, и целый день может быть потрачен с пользой на блуждание, наблюдение за оживленными сценами переговоров и производства.

Здесь, в этом изумительном лабиринте купли - продажи, особая жизнь Востока может быть замечена до совершенства. «Таинственная завуалированная леди» Востока сидит в каждом киоске, которые заполонили узкие проезды. Торговцы водой и торговцы carpoose(арбузов) и множества различных съедобных продуктов блуждают по рядам. Здесь, если ваш гид будет честным парнем, он может направить вас в душные маленькие дыры, полные антикварных предметов любого описания, где можно найти подлинные старинные вещи. Или, если он будет нечестным, и в союзе с такими же нечестными обманщиками, чьи места торгуют антиквариатом только по названию, он может привести вас туда, где все подлое подражание. В первом случае, если что-то куплено, он получает небольшую и не незаслуженную комиссию от владельца магазина, а во втором - до тридцати процентов. Мне говорят, что один из этих гидов, сопровождая группу туристов с большим количеством денег, которые они готовы потратить, и не зная ни о реальной ценности, ни подлинности антикварных предметов, часто зарабатывает до десяти или пятнадцати фунтов стерлингов в день комиссионных.

По пути с базара мы заглянем в Голубиную мечеть, которая называется курортом тысячи голубей, которые стали довольно прирученными от постоянного кормления посетителей и в окружении людей. Женщина отвечает за запас семян и зерна, а посетители покупают горстку за десять пара и бросают голубям, которые бесстрашно бегают вокруг в общей схватке за еду. В любой час дня здесь можно увидеть дам-мусульманок, кормящих голубей для развлечения своих детей. От Голубиной мечети мы поднимаемся на башню Сарака, большую сторожевую башню Стамбула, с вершины которой сообщается о пожаре в любой части города, подвешивая огромные каркасные шары, покрытые холстом, с концов проецирования столбов днем и освещения ночью. Постоянный дозор и охрану над городом держат люди, уютно расположенные в кварталах возле вершины, которые, в дополнение к своим обязанностям сторожей, время от времени зарабатывают честный черик, угощая посетителей чашкой кофе.

Ни одно более чудесное место никогда не встречало человеческое зрение, чем виды с Башни Сарака. Стамбул, Галата, Пера и Скутари, с каждой пригородной деревней и курортом на протяжении многих миль, можно прекрасно увидеть с вершины башни Сарака. Здесь гид может указать на каждое интересное здание в Стамбуле - обширную область крыши, под которой изо дня в день разыгрываются оживленные сцены Стамбульского базара, дворец великого персидского хана, различные мечети, дворцы султана в Пере, императорские павильоны на Босфоре, старый греческий акведук, по которому раньше проводилась вода для снабжения огромного резервуара из тысячи и одной колонны, стены старого города и множество других интересных объектов, которых слишком много, чтобы упоминать здесь. На противоположном холме, напротив Золотого Рога, сторожевая башня Галата направлена ввысь над мечетями и домами Галаты и Перы. Два моста, соединяющие Стамбул и Галату, видны переполненными оживленным движением. Лес мачт и лонжеронов расположен вдоль Золотого Рога, пароходы летят туда-сюда по Босфору; американский крейсер Quinnebaug стоит на якоре напротив Императорского водного дворца. Голубые воды Мраморного моря и залива Исмидт кое-где усеяны снежными парусами или покрыты дымом пароходов. Все это вместе создает самую прекрасную панораму, которую можно вообразить, и для которой береговые холмы и более высокие горы Малой Азии на расстоянии образуют наиболее подходящий фон. С этой точки зрения гид не будет пренебрегать любопытством своего подопечного для большего осмотра достопримечательностей, указывая на все, что, по его мнению, будет интересно. Он указывает на холм над Скутари, откуда, по его словам, открывается великолепный вид на «всю Малую Азию» и «мы можем прогуляться туда и обратно за полдня или быстрее съездить на лошадях или ослах». Он напоминает вам, что завтра день воющих дервишей в Скутари, и говорит вам, что, начав с первого, мы можем выйти на английское кладбище и вернуться в Скутари как раз к воющим дервишам в четыре часа, и ему удается в целом заинтересовать своего работодателя в программе, которая, в случае его осуществления, обеспечит ему работу на следующую неделю.

На обратном пути в Галату мы посетим гробницу Сулимана I, самую великолепную гробницу в Стамбуле. Здесь, перед гробами Сулимана I. Сулиман II и его брата Ахмеда есть восковые свечи, стоящие здесь в течение трехсот пятидесяти лет. И, мозаичный купол красивого здания усеян тем, что принято считать подлинными бриллиантами, которые мерцают на любопытно взирающего посетителя, как звезды миниатюрного рая. В ответ на мой запрос служащий рассказывает гиду, что никто из живущих не знает, являются ли они настоящими бриллиантами или нет, ибо никогда, с того дня, как он был закончен более трех с половиной столетий назад, никому не было разрешено подняться и осмотреть их. Здание было построено идеально и прочно с самого начала, и, что никакой ремонт никогда не был необходим. И сегодня гробница выглядит почти как новое строение. Не имея возможности выделить время на посещение всех объектов, перечисленных в путеводителях, я предпочитаю считать воющих дервишей наиболее интересными среди них. Соответственно, мы отправляемся на пароме в Скутари во второй половине дня в четверг, чтобы посетить английское кладбище, прежде чем дервиши начнут свое своеобразное служение.

Мы проходим через одно из крупнейших мусульманских кладбищ в Константинополе, изумительную область надгробий под рощей темных кипарисов, настолько многолюдных и беспорядочных, что самые старые надгробия, кажется, были сброшены, чтобы освободить место для других последующих поколений, и это повторится еще не раз.

Счастливым сравнением с неупорядоченной областью многолюдных надгробий на мусульманском кладбище является английское кладбище, где похоронены солдаты, которые скончались в скутарской больнице во время Крымской войны, а английские жители Константинополя теперь хоронят своих мертвецов. Английское кладбище - это очаровательное место на наклонном утесе, омываемое водами Босфора, где вечно волны поют реквием храбрым товарищам, похороненным там.