Жизнь Константина Германика, трибуна Галльского легиона: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ты в своем уме? – резко осведомился Константин Германик. – Соображаешь, с кем разговариваешь?

– Трибун, ты еще меня децимацией припугни, – смело возразил Лют-Василиус, глядя в глаза командиру. – Я к тебе в личный отряд не записывался, ты меня сам зачислил, ни о чем не спросив. А я, к слову, свободный человек. Не ты, а дед Поликарп с меня ошейник раба снял. Сейчас мне надо добраться до озера Нобель. А если тебя прирежут на командном корабле антов, то я домой точно не попаду. Кроме того, я очень сомневаюсь, что командир антов владеет греческим, а тем более латынью. Уж мне-то не знать…

– Ладно, – все взвесив, решил Константин Германик. – Будь по-твоему. Пока, во всяком случае.

Лют-Василиус безразлично пожал плечами:

– На все воля Божья, командир. Скоро анты подплывут, они обещали лодку прислать. Да, еще одно. Вели позвать Шемяку, его обязательно надо взять с собой.

– Зачем?

– Трибун, ты вовремя сообразил, что анты – народ суеверный. Холодных утопленников боятся больше, чем готских коников. Но если человек суеверен, то обязательно – недоверчив, не так ли? А ты оцени себя со стороны, трибун. Ты пропах кровью и «железом», а не золотыми динариями да медными оболами. Какой из тебя купец, если даже не опоясанный мечом, ты руку постоянно к левому бедру тянешь?!

Римский офицер и его боец разошлись по сторонам уже, скорее, в качестве компаньонов, а не военных людей. Оба были недовольны друг другом, но что поделаешь…

Однозначно более уязвленным оказался трибун. Но наедине с собой он умел признавать собственные ошибки. Конечно же, со скалы надо было уходить сразу, как только об этом сказал Лют. А еще раньше не мешало бы прислушаться к его совету и не спешить с фактически смертельным приговором гребцу, первому поднявшему весло.

Вон, в результате, вся команда, кроме солдат, волком смотрит в его сторону. Вопрос только в том, когда все сбегут: до Самбатаса или уже в самом городе?

Подойдя к лодии, Константин Германик имел возможность лишний раз убедиться, что гребцы воротят от него морды. Ну да солнечный бог Митра им в затылок!

– Эллий Аттик! – позвал он грека. Когда тот подбежал, запыхавшись, трибун тихо сказал:

– Слушай, гречонок! Я плыву на поклон к антам. Не вернусь, постарайся сберечь Цербера любой ценой. Заберешь все золотые в моем сундуке, в равных частях разделишь их с Тирасом и Калебом. Втроем, да с золотом, у вас будут шансы добраться домой.

Эллий Аттик, побледнев, хотел что-то сказать, но трибун решительно заявил:

– Без сожалений, актер. Лицедею трудно верить. Принеси сюда парадные доспехи. Если погибать, то уж лучше под гребнем.

Когда Эллий Аттик за две ходки приволок наконец все, что требовалось, офицер неспешно облачился в парадные доспехи. Причем не доверил Аттику закрепить специальными штифтами панцирь на груди, позвал Тираса: «Все-таки солдат, не гражданский раздолбай».

– Тирас, остаешься за главного, – отдал, возможно, свой последний приказ Константин Германик. – Мою казну я доверяю не тебе, уж извини, ты – фракиец, но Эллию Аттику. Он хвастлив, но честен. Пусть разделит золото между вами двумя и Калебом. Гребцам отсчитай все, что им положено, и гони прочь. Когда вернешься в Константинополь, отдашь Префекту Сященной опочивальни деньги убитого Аммония. Иначе тебе не жить.

Тирас невнимательно кивнул при упоминании о деньгах. Сейчас его явно тревожило другое. На коричневатом лице фракийца отобразилось что-то вроде сожаления. Он с усилием попытался составить на греческом соответствующую моменту фразу. Наконец нашелся:

– Слона, которого я завалил при Кохе, мог и ты запросто убить.

Трибун с благодарностью улыбнулся, достойно оценив фракийский комплимент.

Подоспел Лют-Василиус, держа за руку Шемяку.

– Новая мода водить раба? – удивился трибун.

– В антских землях Шемяка не может быть рабом, – объяснил Лют-Василиус. – В отличие от многих других народов, анты выходцев из своих родов в рабов не обращают. Поэтому достаточно анту, бывшему рабом у нас, в Империи, заявиться в антские земли, он сразу становится свободным.

Германик отметил про себя, что Лют-Василиус произнес «у нас в Империи». «А как же озеро Нобель? Спросить? Да нет, не стоит. Разве что случай выпадет и выплывем после встречи с антским вождем, тогда можно и спросить».

Вместо этого он озвучил совсем другой вопрос, имеющий сейчас куда большее значение:

– А почему в таком случае Радагаст сразу же не освободил анта Шемяку?

– Пограничье, – коротко ответил Лют-Василиус. – Ничья земля. Как во время засухи на водопое: львы и олени вместе пьют воду. Только вместо водопоя – заслон пограничный, где доят всех подряд. Готские законы уже не действуют, антские заповеди еще не в силе. Поклоняются только золотому динарию с профилем императора Константина.

Лют-Василиус, закончив образную филиппику, сдержанно кивнул командиру и, уже обращаясь к Шемяке, заявил:

– Ты – не раб, Шемяка-кожемяка! Понял?

Тот радостно заулыбался. Трибун с сомнением посмотрел на беглеца от женской ласки, но промолчал.