– Я же приказал прибыть Калебу, а тебе остаться на лодии! – недовольно попенял Люту-Василиусу Константин Германик.
– Командир, если ты погибнешь, то плыть нам некуда, – возразил тот.
Мысленно согласившись с этим доводом, трибун решил поделиться своими мыслями с опытным бойцом.
– Я знаю концовку варварской драмы. – Германик указал на три большие лодии, стоявшие на якорях у крутого изгиба Мертвой реки.
Бывший пират внимательно осмотрелся и смело поправил командира:
– Они слишком близко к берегу. А берег – отвесная скала, пусть поменьше нашей, но – скала. А любая возвышенность – всегда выгодная позиция, – заявил Лют.
– Что ты этим хочешь… – Германик не закончил вопрос, ответ пришел сам собой.
На противоположной стороне реки, на одной из скал, стоявшей как раз в том месте, где бросили якоря лодии антов, вдруг появилась фигурка гота. В том, что это именно гот, сомневаться не приходилось. Лучи солнца ударили в бронзу брони. Разведчик поспешил отойти от края гранитного утеса, чтобы не обнаружить себя.
В левой руке он держал метательное копье, в правой – лук. Привлекая внимание своих, гот подошел уже к другому краю скалы. Чувствовал себя в безопасности, поскольку снизу, с реки, его видно не было. В то же время Константин Германик и его солдаты, которые расположились на вершине повыше, могли наблюдать всю картину в целом.
На какое-то мгновение что-то в повадках, в самой фигуре гота Германику показалось очень знакомым. Но что именно он сообразить не успел, помешала смена обстановки.
Скоро стало ясно, что своего разведчика заметили и в лагере готов, там началось движение.
Гот на скале опустил вниз копье и, держа лук в правой руке, поднял его над головой.
Безусловно, это был знак. Из лагеря выбежали два десятка бойцов с луками в руках. Быстро разобрали тех лошадей, что уже были оседланы.
Еще мгновение – и лучники, бешено колотя босыми пятками по бокам коней, понеслись к скале, на которой стоял их разведчик. Когда приблизились ближе, оказалось, что стрелки не защищены даже легкими кольчугами. Все – в коричневых рубахах и серых штанах, что делало их почти незаметными на фоне гранитной гряды.
– Трибун, комедия начинается, – произнес Лют-Василиус. – Не пора ли нам под шумок сматываться?
– Успеем! – отмахнулся Константин Германик. В театре, куда его постоянно за компанию водил тесть, комедия была единственным представлением, на котором офицер не скучал. Тут же ему предлагали уйти из «театра», не увидев самого интересного.
Последняя сцена оказалась яркой, но, к неудовольствию благодарного зрителя, короткой.
Примчавшись к каменистой гряде, лучники-готы скрылись из виду, чтобы через короткое время вдруг оказаться на вершине скалы рядом со своим разведчиком. Теперь стало ясно, почему они были босы и легко одеты.
Разведчик-гот тем временем быстро расстегнул панцирь, снял шлем. Оказалось, что под броней у него была та же коричневая рубаха, серые штаны, что и у остальных. Он лег на живот, подполз к краю скалы, осторожно выглянул.
Вряд ли кто-то на больших речных лодках, стоявших на якорях под скалой, его заметил. Да если бы и приметил, то было поздно.
Разведчик поднял руку, призывая своих, изготовивших луки. Махнул рукой. Стрелки не торопясь, чтобы не сбить дыхания, приблизились к краю пропасти. По команде натянули луки, целясь в гребцов и солдат внизу на лодиях антов.
Пустили первую кровь.
Истошные предсмертные вопли и проклятия еще живых заглушили даже шум Мертвой реки. Белотелые гребцы, утыканные стрелами, как ежи, валились за борт. Солдаты-анты, ранее скинувшие латы, чтобы не испечься под солнцем, не имея другой возможности укрыться от смертоносного дождя, дрались из-за щитов.
На одной из лодий гребец-ант попытался поднять якорь.
– Храбрый дурак! – Люк-Василиус не успел произнести эти слова, как гребца застрелили. – Рубить надо, рубить! – продолжил бывший пират.
Его словно услышали. Солдаты-анты наконец разобрались со щитами, попытались прикрыть себя и гребцов.
Явно повинуясь приказу, выныривая из-под щитов, один за другим гребцы бросались рубить толстые якорные канаты. Многие из них отправилось на дно Мертвой реки, чтобы лечь рядом со своими якорями.
Но дело было сделано. Лодии сдвинулись с места, их все быстрее и быстрее понесло течением вниз, прямо к скалам-воротам, за которыми в полноводный Гипанис впадала воистину Мертвая река!
– Вот теперь – уходим! – скомандовал Константин Германик, но тут раздался такой треск и одновременно вопль боли и ужаса, что все обернулись.
Оказалось, что первая же антская лодия, пытаясь как можно скорее уйти из-под обстрела, налетела на подводный утес. Военное судно встало почти вертикально, половина гребцов тут же оказались в пенном буруне, их головы быстро скрылись под водой Мертвой реки. Еще быстрее нашли свою смерть солдаты, успевшие продеть локти в скобы тяжелых щитов. Затем лодия с шумом грохнулась на воду, чтобы через считаные мгновения в щепы разбиться о гранитные стены каньона Мертвовода.