Жизнь Константина Германика, трибуна Галльского легиона: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Куда?! – удержал его трибун. – Ты остаешься на берегу.

Десятый упал на колени:

– Смилуйся, господин!

– Я уже смилостивился, – ответил тот. – Ты до сих пор жив. Никогда себе этого не прощу!

– Ты обрекаешь его на голодную смерть, трибун, – за спиной опять раздался взволнованный шепот Эллия Аттика.

– Можешь разделить ее вместе с соотечественником, – предложил актеру Германик. – Но в этой трагедии у тебя не будет зрителей.

Он развернулся и быстро пошел к купеческой лодке. Спустя мгновение его догнал Аттик.

Когда снова оказались на стремнине и пошли вверх по Гипанису, борясь с сильным встречным течением, у трибуна возник неразрешимый, на первый взгляд, вопрос: «А куда и как, собственно, плыть дальше?»

Судя по скупым репликам Аммония, большая купеческая лодия должна была миновать речку со странным название Мертвовод, чтобы потом зайти в другую: то ли продолжение Гипаниса, то ли настоящую полноводную реку. А дальше куда плыть? Как выйти на Борисфен, чтобы подняться до Самбатаса?

Константин Германик подозвал Люта-Василиуса:

– Как лодией править не забыл?

Тот пожал плечами:

– Трибун, купеческой у меня не было, разве что в качестве добычи. Но в прошлой жизни на озере Нобель я часто выходил на большую воду на длинных лодках, наподобие тех, что нас вчера атаковали. Разницы особой не вижу, управлять большой лодией смогу.

– А куда плыть знаешь? – быстро спросил Германик своего бойца, подсознательно надеясь на такой же положительный ответ.

Однако Лют-Василиус на этот раз не обрадовал.

– Нет, командир, извини. Прокладывать верный путь я не обучен. Тут настоящий капитан-навклир требуется. Причем не просто опытный, но уже не раз побывавший в Самбатасе, знающий каждый речной изгиб, излучины и пороги.

Именно в этот момент к ним с передней части судна подобрался фракиец Тирас:

– Трибун, позволь обратиться!

«Хоть один просит разрешения по форме», – мимоходом подумал римский офицер и ответил фракийцу:

– Говори, если срочно.

– Наверняка срочно. – Тирас вытащил из-за пазухи свиток папируса и протянул его командиру.

– Что это? – не понял тот.

Тирас ни на мгновение не смутившись, объяснил, что, когда Аммоний «отдал своему египетскому богу душу», он решил «проверить, целы ли вещи покойного капитана».

– Ну, естественно, – пробурчал трибун. – Чтобы фракиец да покойника не обшмонал.

Тирас привычно сделал вид, что не услышал замечание, и продолжил дальше:

– В вещах Аммония я обнаружил солидную сумму в кожаном мешочке («Командир, ты же помнишь солдатское правило: нашедшему вражий обоз или казну десятая часть полагается»). Какие-то амулеты, браслеты («Я их Калебу отдал, все же они с Аммонием почти соплеменники, оба из Африки»). И наконец, пару свитков папируса.

– Я вижу только один. Один свиток, – повторил Константин Германик.

– Остальные у меня под рубашкой, – нетерпеливо ответил фракиец. – Читать я не обучен, поэтому главное внимание уделил тому папирусу, что у тебя в руках. А там читать не надо, там все нарисовано. Да разверни же его, трибун!

Несколько удивленный видом возбужденного Тираса, который даже перед боем больше напоминал деревянного идола, но никак не живого человека со страхами и надеждами, Германик развернул папирус.

И сразу же понял, отчего фракиец оказался так взволнован. В вещах Аммония тот нашел подробную карту с четко проложенным маршрутом их перехода до Самбатаса.