Жизнь Константина Германика, трибуна Галльского легиона: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ты – лжешь! Как его звали?! – вскричал римлянин.

Чернобородый в очередной раз харкнул кровавой слюной на деревянную обшивку.

– Он себя не назвал. Но когда ушел, один из моих, дезертир из готского войска, вспомнил, что раньше видел этого офицера. Имя его – Атаульф.

Константин Германик если и был поражен, то виду не подал. Сомневаться в правдивости слов человека, глядящего в глаза смерти, не приходилось. Да и откуда речному пирату знать имя готского офицера? Конечно, всякое может быть. Проверить надо… «А ведь прав был Светлейший, любимый император Валент, когда послал меня выведать о намерениях готов! Прав».

– Допрос закончен, – бросил трибун Люту-Василиусу.

– Что с пленным? – спросил тот.

– Утопи.

Сразу после допроса Константин Германик велел немедленно плыть дальше. Только под вечер разрешил он пристать к противоположному от пиратской засады берегу. Послал Калеба и Тираса в разведку и только после их возвращения позволил гребцам сойти на песок небольшой отмели.

Ночь была бессонной, люди не сомкнули глаз в предчувствии недоброго. Так и произошло. Утром трибун приказал гребцам выстроиться в ряд.

Испуганные донельзя гребцы, перенесшие пиратское нападение, а теперь увидевшие зловещее выражение на лице римского офицера, сбились, как бараны в стадо. Инстинктивно они старались держаться вместе, понимая, что из шеренги легче выдернуть виновного. А ведь виновны были практически все, поднявшие весла в знак сдачи.

– Разберись, – нетерпеливо бросил Константин Германик Люту-Василиусу.

Тот, со знанием дела, пинками и затрещинами быстро навел порядок, заставив гребцов выстроиться в ряд.

Трибун прошел взад-вперед вдоль нестройной и дрожащей короткой людской линейки.

– После кровавого сражения с персами у ворот крепости Ктесифонт, где по вине паникеров полегло много храбрецов, мой бывший государь император Юлиан решил наказать трусов посредством старой римской традиции. ДЕЦИМАЦИЯ! – гаркнул Константин Германик. – Это значит, что каждый десятый солдат из воинской части, бежавшей с поля боя, был обезглавлен.

Кто-то из гребцов обмочился, кто-то упал на колени.

– Кто первым поднял весло? – в гневе вскричал трибун Галльского легиона. – Где этот сын портовой шлюхи и беглого раба?!

Гребцы подавленно молчали. Кажется, от испуга большинство из них даже не услышали вопроса римского офицера.

– Их осталось десять из двенадцати, – тихо напомнил Лют-Василиус. – Причем один раненый. Вон, крайний стоит. Его зацепило стрелой, грести он может, но вполсилы. Из запасных только Шемяка.

– Значит, посади его на банку, – отрезал Константин Германик. – Еще Аттик без дела шляется, пусть тоже веслом помашет. А там – обжитые территории начнутся, наберем гребцов.

– Если так, то труса можно наказать! – Лют-Василиус потащил из ножен длинный меч северян.

Гребцы, не слышавшие разговора, но увидевшие движение бывшего пирата, завыли и заплакали.

– Последний раз спрашиваю: кто первый поднял весло? – снова громогласно провозгласил Константин Германик. Взгляд его упал на Шемяку, который, глядя на него, безмятежно улыбался. Кажется, он не понимал, что происходит. – Придурок, – обратился трибун к Шемяке. – Ты же на банке сидел, а значит, видел. Покажи пальцем на того, кто первым поднял весло.

Шемяка снова заулыбался и ткнул пальцем в своего соседа: ничем не примечательного гречишку. Кажется, из Никеи.

Константин Германик подошел к гребцу. Тот сжался и сощурился, ожидая удара. И без того маленькое личико сморщилось, став похожим на подгнившее яблоко.

– Вот ты и стал десятым! – зловеще произнес римский офицер, положив руку на рукоять меча.

– Он же не солдат, не казни его, – за спиной Германика раздался возбужденный шепот Эллия Аттика.

Первое, что пришло в голову трибуну, – выбить Аттику еще пару зубов. Но потом он одумался: лицедей прав. Кровавая расправа над струсившим гребцом только настроит против него остальных. Бунтовать они, разумеется, не осмелятся, но если предоставится возможность, дезертируют все, как один. Разве что придурок Шемяка не догадается сбежать. Но с придурком далеко не уплывешь. А это значит, что переход до Самбатаса затянется до поздней осени, море начнет штормить и в Константинополь он вернется не скоро.

Германик принял другое решение и, по старой походной привычке, принялся немедленно воплощать его в жизнь.

– Гребцам и солдатам – на корабль! – провозгласил трибун. – Мы – отплываем.

Десятый стоял ни жив ни мертв, но тем не менее качнулся в сторону лодии.