Посылки оставляют в специальной комнате для почты, так что это не «Юпиэс» и не «Федекс». Интересно, кто еще знает код от входной двери моего дома? Снова послышался тихий шорох. Там явно кто-то был.
– Я звоню в полицию, – громко объявила я. – Уходите немедленно.
Молчание.
– Я не буду открывать дверь. Вы сюда не войдете. Полиция выезжает через тридцать секунд. Уходите.
За дверью молчали, но я точно знала, что в коридоре кто-то есть. Я набрала на телефоне девятку, выждала секунду и нажала единицу.
Наконец из-за двери послышался отчетливый звук. Жалобный, протяжный и явно недовольный. Кошачье мяуканье.
Я заморгала. Отключила телефон. Потом открыла дверь.
Перед моей квартирой стояла пластиковая переноска и две большие хозяйственные сумки. Пока я с удивлением взирала на все это, переноска дернулась, как будто кот внутри, устав сидеть в тесноте, заходил кругами.
К одной из сумок была прикреплена записка:
Это был серый полосатый кот. Большой и поджарый, с темными полосами на спине и белым пятном на шее и груди. Симпатичная мордочка, край уха слегка надломлен. Я открыла переноску у себя в квартире, и он медленно вышел, презрительно глядя на меня глазами болотного цвета.
В сумках были еда, лоток, упаковка наполнителя и три пакетика обещанного угощения из тунца. У меня никогда не было кошки – и вообще домашнего животного. Я не просила родителей. Что, черт возьми, мне теперь делать?
Впервые я позвонила Майклу по делу, не связанному с убийством. От Эстер я уже выслушала лекцию и просто не знала, к кому еще обратиться.
– Что ты знаешь о кошках? – спросила я, когда он ответил на звонок.
– Мне они нравятся, но большинство из них – сволочи, – ответил он. – А что? Это имеет отношение к тому, над чем ты работаешь?
– Нет. Это имеет отношение к коту. – Я объяснила ситуацию.
Тем временем Уинстон Мурчилль осторожно инспектировал мою квартиру. Потом запрыгнул на кухонный стол и уселся на папку, которую я завела для дела Леди Киллер, – у нее на столе имелось постоянное место. Кот смотрел на меня, обернув хвост вокруг лап.
– Погоди, достану пиво из холодильника, – сказал Майкл.
Я услышала звук открывающейся дверцы, потом шипение только что открытой бутылки. Подумала, что на Майкле фланелевые брюки. Клетчатые. И в голове у меня прозвучала мысль, четко, словно кто-то произнес ее вслух: «Я должна встретиться с этим парнем лично, потому что, похоже, он мне нравится».
Пока я ее обдумывала, Майкл снова взял телефон.
– Ты собираешься сдать кота в приют? – спросил он.
– Не знаю. – Я посмотрела в немигающие глаза Уинстона, обведенные черным. Похоже, он вместе с Майклом ждал ответа. – Нет, – сказала я. – Это слишком жестоко. Пусть пока поживет у меня.
– Может, это пойдет тебе на пользу, – предположил Майкл. – Я бы завел какого-нибудь питомца, но слишком редко бываю дома.
– Только на время, – уточнила я Уинстону, чтобы до конца прояснить ситуацию. – Если заводить домашнее животное, то лучше собаку. Она может отпугнуть непрошеных гостей.
Уинстон недоверчиво моргнул.
– Это несложно, Шей, – сказал Майкл. – Просто корми его и обеспечь место для сна. И еще окно, чтобы смотреть. Котам многого не нужно.
– Ладно.
Я протянула руку. Уинстон понюхал ее, проведя носом по моей коже. Я расслабила пальцы и попробовала погладить его по щеке, потом по голове. Он не возражал, и я продолжала гладить его, потом согнула пальцы, чтобы почесать. Уинстон повернул голову, чтобы мои пальцы оказались у него за ухом, и я послушно переместила их туда. Он блаженно закрыл глаза.
– Ты сидишь на моей папке, – сказала я.
– Я или кот? – спросил Майкл.
– Кот. Он сидит на папке с делом Грир, и мне не хочется его сгонять.