Виттория задумалась на секунду, а потом коротким движением резко ударила Вардена кулаком в скулу. Тот откинулся назад, снова упав на брусчатку, застонал. Виттория вскочила, и несколько раз сильно пнула Вардена ногой: в живот, в грудь, в плечо.
— Ты сдурела? — Варден изумленно смотрел на нее с земли, сжавшись от боли.
— Вставай, дурень, — она протянула ему руку. — Надо же тебе правдоподобную историю создать. Запоминай. Ты пошел прогуляться по шинкам и выпить. Напился, повздорил с какими-то людьми. Скажем, из-за игры в кости. Они тебя встретили в переулке, побили, пырнули ножом, ограбили, а потом убежали. Лиц ты не запомнил. Понял.
— Понял, — Варден с трудом поднялся, опираясь на ее руку. — Можно было бы и поаккуратнее бить.
— А можно было бы тебе еще и руку сломать для правдоподобности. Хочешь?
— Нет, — поспешно повертел головой Варден.
— Ну, и хорошо. Давай, я тебе еще одежду немного порву, чтобы похоже было. Стой, не дергайся, больше бить не буду.
— Слушаю и повинуюсь, ваша милость.
— Не паясничай, — она рванула его куртку, отрывая пуговицы, потом разорвала рубаху еще сильнее. — Вот так. Плащ сними и походи по нему, чтобы мятый был. И почти идеальная легенда готова.
— Если спросят, где это случилось, скажи, в «Речном коньке», — предложил Арвэль. — Хозяин там наш человек, я его предупрежу, он всё подтвердит.
— В «Речном коньке», — Варден кивнул. — Хорошо.
— И если нужно будет с нами связаться, приходи в тот самый «Речной конек», это у пристани, и спроси у хозяина, где купить хвойного пива. Он приведет тебя ко мне.
— Договорились.
— Всё, иди, — Виттория похлопала Вардена по плечу. — Возвращайся в замок и делай свое дело. Спасибо тебе за информацию о Матеше, она очень важна. Но больше никаких импровизаций.
— Как скажешь, — Варден улыбнулся.
— Иди, иди уже.
Глава IX
30 день VI месяца — 10 день VII месяца 593 года После Падения Звезды
Герцогский замок в Долгополе
Ранение Вардена наделало в замке небольшой переполох. Преступность в городе в последние годы почти сошла на нет, такое нападение было само по себе делом из ряда вон выходящим, а тут еще и пострадал гость герцогини Аксаны, известный путешественник.
Сама герцогиня-мать была в ярости, требуя немедленно найти и покарать убийц. На замечание лекаря о том, что раны не опасные, и про убийство говорить преждевременно, она ответила, что тот, кто посмел с ножом напасть на безоружного барда (у Вардена, на самом деле, был кинжал, но он решил не спорить), несомненно, убийца и страшный преступник, замышляющий дикие козни против герцога и Империи.
Явившийся по первому зову в замок командующий Тайной Стражей полковник Арвэль, заперся с Варденом наедине и устроил подробный допрос об обстоятельствах произошедшего. Варден сначала не понял, что происходит — Арвэль ведь и сам прекрасно знал, что на самом деле случилось. Но потом догадался, что их могли подслушивать, и в деталях повторил историю, которую Арвэль сам и придумал прошлой ночью, добавив пару незначительных, но красочных подробностей. Полковник одобрительно кивал и беззвучно посмеивался.
Невзирая на активные возражения Вардена, он был силами лекаря и герцогини-матери отправлен долечиваться в постель. С одной стороны, поваляться несколько дней без дела на мягких перинах, не испытывая недостатка еды и вина, было заманчиво. Однако Вардена сейчас раздражала потеря этого времени, которое он мог бы посвятить более подробному изучению замка и его обитателей с целью выяснения, кто из них участвует в пресловутом заговоре.
Неожиданно много внимания Вардену и делу его излечения посвятила Вианна. Забыв старые обиды, она долгими часами сидела рядом с ним, с интересом обсуждала его и свои приключения, а когда он в полудреме под воздействием лекарственных настоев закрывал глаза, она, думая, что он ее не слышит, тихо шептала ему нежные стихи, пронизанные тоской и любовью.
Еще более неожиданным для Вардена стало появление в его спальне герцогини Зузанны, жены герцога Анжена. Она приходила поздним вечером, тайком, когда никого не было с ним рядом. Когда она в первый раз его поцеловала, нежно накрыв его губы своими губами, Варден опешил. Он был совсем не против, конечно, однако вовсе не желал ссоры с герцогом, тем более именно сейчас, равно как и последующего неминуемого переезда из мягкой постели в темные и сырые подвалы замка прямо в руки гостеприимных палачей.
— Анжену на меня наплевать, — грустно возразила Зузанна, — как и на нашего сына. Он думает только об этой своей зведжинской герцогине.
Это была важная информация. Однако осмыслить ее прямо сейчас у него времени не оказалось. Рука герцогини скользнула вниз, к нему под одеяло, ее губы снова слились с его губами, и ему тут же стало совсем не до заговоров и политических игр.
Таким образом, главной заботой Вардена в ближайшие дни выздоровления стало управление временем визитов своих посетительниц таким образом, чтобы ни одна из них не узнала о том, что именно Варден делает в тиши спальни с другой.
Вианна вскоре тоже перешла от стихов к более близким формам проявления заботы. Таким образом, днем Варден наслаждался нежными и чувственными объятиями поэтессы, а вечером и ночью его захватывал огненный водоворот страсти герцогини. Они были очень разными, эти прекрасные женщины, и каждая великолепна по-своему. Впрочем, через несколько дней этого разнообразного удовольствия Варден почувствовал, что начинает уставать и стал всерьез опасаться за свою мужскую репутацию. Всё-таки ему уже давно было не двадцать лет.
Со временем, Варден осознал, что герцогиня Зузанна является отличным источником информации. Большой политической силы в замке она не имела, все знали о легком пренебрежении герцога к ней. Анжен женился на ней, дочери обедневшего, но родовитого барона, скорее, из досады после того, как Император, с подачи Гленарда, настрого запретил Анжену взять в жены герцогиню Лайму ан Зведжин. Однако сама Зузанна оказалась женщиной сообразительной, наблюдательной и, что важно, умной. И своими мыслями о том, что происходит при плодэнском дворе, она с готовностью делилась с Варденом после их страстных соитий.