— И?
— И поэтому нас просто повесят, — упавшим голосом закончил Витан. — А я то уж надеялся, ваша милость, что нас помилуют.
— Ну, по крайней мере, умрем целыми, — пожал плечами Гленард. — Вместе с мужскими органами, глазами, ушами и языком. Во всем есть радостная сторона.
— Вашей милости разве не страшно?
— Страшно до усрачки, — признался Гленард. — Но им я этого не покажу. Да и смысла нет. Помиловать нас всё равно не помилуют, а лучше уж умереть гордо, чем катаясь в слезах, соплях и слюнях. Всё равно когда-нибудь умирать, Витан. А с моими приключениями шанса дожить до старости у меня в любом случае не было никакого.
— А мне бы вот хотелось бы еще немного пожить, ваша милость…
— Ну, давай надеяться на счастливый путь и отличное перерождение. Новая жизнь, новая страница, новые приключения. Чего бояться-то?
Визирь, тем временем, завершил чтение, свернул свиток и направился к спуску с помоста. Палач отложил топор и пошел проверять веревки.
— Быстро, крикни, что у нас есть важная информация для принца Джамала, и нам нужно ее ему сообщить, — приказал Гленард. — Пусть отложат казнь.
— Ладан малумат хамат ан принце Джамал, ванах бихайят йила йикхбариха! — во весь голос заорал Витан. — Таджил суппликхум, салтам Вахид рабутук!
Салтам и глазом не повел, хотя Гленард был уверен, что он прекрасно расслышал слова Витана.
— Скажи, что нас нельзя казнить, потому что мы находимся под защитой Галира Айзифа.
— Ла имн ан суппликум! Нан тахт тутелла самаха ревериндиссим Галир Айзиф навш!
И снова никакой реакции. Палач, проверив виселицы, замер рядом с ними, ожидая. Стражник, тяжело ступая по скрипящим доскам, подошел к осужденным сзади и грубо толкнул их вперед. Гленард и Витан сделали несколько шагов и оказались прямо перед петлями, приветливо болтающимися перед их лицами. Гленард взглянул вниз и увидел, что они стоят на люке в полу. Сейчас палач наденет на них петли, дернет за рычаг, и они с Витаном станцуют свой последний танец.
— Жалко, что мы с тобой не герои какой-нибудь приключенческой книги, Витан, — усмехнулся Гленард.
— Почему, ваша милость?
— Потому что в приключенческих книгах в такой безвыходной ситуации обязательно кто-нибудь приходит героям на помощь, и они чудесно спасаются. Увы, в жизни так не бывает.
— И правда, жаль, ваша милость.
— Ну, прощай, друг Витан. Мы с тобой недолго знакомы, но ты мне здорово помогал. Счастливого пути и отличного перерождения!
— Спасибо, ваша милость. Было приятно служить вам. И правда, жаль, что так недолго. Счастливого пути и вам и просто замечательного перерождения!
— За себя мне не страшно. Мне печально за Лотлайрэ, за Славия, за детей — Славия, Аэйринн, Винфреда и ребенка, которого я никогда не увижу, которого сейчас носит Лотлайрэ. Жаль, что я не смогу им помочь и направить в этой жизни. Боги, будьте к ним милостивы! Боги, примите нас славно, мы идем к вам!
И земля разверзлась под их ногами.
«Веревку-то забыли», — падая вниз, успел подумать Гленард. Земля больно ударила по пяткам, Гленард упал на бок, рядом рухнул Витан. Они одновременно взглянули вверх: две болтающихся петли и совершенно ошеломленные глаза палача, заглядывающего в не вовремя отворившийся люк.
— Быстрее, Гленард! — поторопил Манграйт. Вокруг, в темноте под помостом, мелькали какие-то тени. Вероятно, помощники повара.
— Ах, вот ты где, — только и вымолвил Гленард.
— Не время для разговоров! У нас только несколько секунд, потом они всё поймут. Пойдемте, за мной, бегом, скорее!
Пригнувшись, они побежали к другой стороне помоста, петляя в полутьме между его опорами. Там Гленард увидел открытый люк, около которого замерли две фигуры в серых бесформенных одеждах.
— Быстрее, вниз, там лестница! — воскликнул Манграйт, подталкивая Гленарда к люку.
— Ох, ну и вонища! — проворчал Витан.
— Ты бы предпочел болтаться в петле? — скептически поинтересовался Гленард.