Выпили.
— Так что хотели расспросить-то? — Тарбен искоса посмотрел на Гленарда.
— Ночь, когда напали на деревню Торк, по рассказам, была ясная и лунная. Я подозреваю, что кто-то приплыл на корабле, а потом высадился на берег на лодках. Ты видел что-нибудь?
Бьергмес задумался. Молча встал, подошел к очагу, поднял крышку, помешал ложкой содержимое, потом аккуратно снял котелок с огня и аккуратно поставил рядом с очагом.
— Видел, — он снова вернулся к столу и разлил еще по одной рюмке. — Еще и удивился. В наших краях увидеть что-то крупнее когга. Рыбаки, вон, вообще на мелких лодочках ходят. А тут неф, причем большой, почти как каракка, вот чтоб мне жопу порвать, не сходя с места. Да еще и, как каракка, трехмачтовый, с прямыми парусами на фоке и гроте, с косым на бизани. Добрый такелаж, чтоб мне сисек не видать. Шли быстро, тихо, лавировали против ветра. Отродясь такого в этих водах не видывал, разве что на юге встречал. Я сидел на улице, на скамейке, самогончик вбашивал. Но ты не думай, не привиделось мне это, яйца на отсечение даю.
— Хорошо разбираешься в кораблях, Тарбен?
— Да уж манду от хера отличу, — бьергмес в запале стукнул по столу ладонью.
— Интересно… — Гленард внимательно посмотрел на Тарбена. — Ты разбираешься в кораблях и такелаже, умеешь обращаться с топором, вон на стене боевая секира весит, явно не простая. К тому же бывал на юге, и не любишь гостей. Кто ты такой, Тарбен? Что у тебя в прошлом?
— А ты мне кто, Гленард, чтоб тебе исповедоваться? Может тебе еще и хрен обсосать?
— Пожалуй, обойдусь, — Гленард усмехнулся. — Ты наемник или пират?
— Всякое бывало, — Тарбен мрачно уставился в свою рюмку. — Разница невеликая, меньше, чем у бабы промежуток между сиськами. Сегодня ты наемник, завтра пират, послезавтра опять наемник. Жить-то как-то надо… Что, тайный, в кутузку меня потащишь, али сразу на кол жопой посадишь?
— Что мне до твоего прошлого, Заноза Тарбен? — Гленард пожал плечами. — Мне нужно найти тех, кто на деревню напал, а тебя я не знал вчера и не вспомню завтра. Хотя нет, забыть тебя не получится. Но и на кол сажать тебя не собираюсь. Что еще расскажешь?
— Три лодки было, большие. С корабля пришли полупустыми, обратно шли груженными. Чуть волна через борт не хлестала. Неф пришел с юга, на юг же и ушел. На всё про всё меньше часа. Почти в полночь это было.
— Название судна?
— Не разглядел, чтоб мне обосраться. Ни имени, ни флага. Паруса обычные, вроде. Серая парусина.
— Ну, ладно, и на том, спасибо. Пойдем мы, пожалуй.
— Куда вы пойдете, головы вы дубовые? — удивился Заноза, глянув в окно. — Луна уже вон где, дорожку затопило давно. Придется вам здесь оставаться, если только не хотите как лебеди.
— Это как? — удивилась Миэльори.
— А это голой жопой в холодную воду, — расхохотался Тарбен.
— Нет, уж, спасибо, — альвийка поежилась.
— Оставайтесь, накатим еще, пожрем. Жаркое доброе получилось, клянусь, чтоб сто лет мне на бабе не пыхтеть. Потом у меня в сарайчике есть соломка, поспать есть где.
— Ну, что делать? — Гленард пожал плечами. — Наливай.
— Это дело.
— Слушай, Тарбен, а эта карта у тебя на стене — это карта этого побережья? — Гленард внимательно рассматривал карту.
— Ясен хрен, — отозвался пьяным голосом бьергмес, мечтательно взглянув на Миэльори, которая дремала, уронив голову на руки на столе.
— Мы где?
— Вон там, слева, вон у этого мыса, — Тарбен подошел к Гленарду, и показал на точку на карте длинным ножом.
— Вот здесь Торск. А первое нападение было в деревне Расенде, это где?
— Справа. Здесь.
— Второе было в Энсомме.