— Мы будем… — смеется птица.
— …ссссвободны, — мечтает змей.
А я смотрю на них и не могу насмотреться.
Если надо взорвать мир, чтобы из обгоревшей доски и гнилого корневища возродились такие чарующие создания, — что ж, я взорву и развею на атомы, отрекусь и забуду. Свой сонный мир.
Хитрые твари — Феникс и Уроборос. Ведь я, кажется, почти вожделею Венедис, я, наверное, почти преклоняюсь перед Убийцей. Говорите, змея и птица, что мне делать и как. Мне интересно — это ведь мой сон, и я имею право на выбор, не отягощенный последствиями.
Они кружатся вокруг меня, все живые краски кружатся вокруг меня, лучи света танцуют на моих ладонях, вихри мрака стелются у моих ног.
Мне нравится эта игра — они играют со мной, а я им подыгрываю, потому что я расслаблен, заворожен, очарован и предан течению. Мне так не хочется просыпаться!
А какая-то скотина настойчиво треплет меня за плечо.
Венедис и Богдан склонились почти голова к голове и пристально смотрят на Старьевщика: Просыпайся, утро!
— Труба зовет!
Вик недовольно трет глаза:
— Да какого шайтана!
Убийца лыбится:
— Ты так стонал, механист, я подумал, еще немного — и обкончаешься.
— Не пошел бы ты! — недовольно бормочет Старьевщик.
А ведь Феникс и правда была превесьма эротична…
— Говори! — Глаза Венедис поглотили весь остальной, жалкий и никчемный мир.
— Да я тут при чем?
— Знак, Виктор. Он у тебя. Половина лица Гекаты в истинном обличье прекрасна, другая половина — уродлива. Она ее скрывает, как Луна свою темную сторону. А у тебя ожог на половину морды.
— Ну отколебитесь вы от меня, а? — взмолился Старьевщик. — Я понятия не имею, как попасть на эту вашу звезду. Она же черт знает где отсюда!
Впрочем, со слов Убийцы, не так уж и далеко — около тридцати шести тысяч километров, даже Луна в десять раз дальше. Если бы в небо можно было ходить пешком — года три без пересадок. А механизмы… такие механизмы Старьевщику неподвластны. Хотя…
— Попробуй с другого конца, — посоветовал Богдан. — О чем ты мечтал последнее время?
— Геката ведь могла иметь в виду не конкретно меня? Просто я единственный был тогда в адеквате, вот она и ткнула пальцем, угу?
Вик накатом отбрехивался, но мысли потихоньку выстраивались в шеренгу. И это, похоже, отразилось на его лице.
— Что? — Богдан спросил таким тоном, будто напрямую считывал мысли.
Нереально — амулет непробиваемо фонил на частоте альфа-ритмов мозга. Кстати.
— Ответ на ответ, — решил Вик подтянуть время.
Убийца, не раздумывая, кивнул.
— За мгновение до того, как палатку накрыло снегом, ты пытался нас предупредить.
Богдан развел руками: